Она заправила волосы за ухо. Они были длинные, темные, с проседью.
Тоцци сел и снял крышку со своего стакана.
– Ты сказала, что собираешься что-то мне сообщить? Так что же случилось?
Лоррейн глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прежде чем заговорить.
– Сегодня утром умер дядя Пит.
Хорошо.
– О... – сказал Тоцци, мешая свой кофе пластмассовой палочкой. – Я огорчен.
– Нет, ты не огорчен. – Лоррейн осуждающе подняла брови. – Ты никогда не любил дядю Пита.
– Это он никогда не любил меня.
– Но послушай, Майкл...
– Нет, не перебивай меня. Он никогда никого не любил.
– Об умершем так не говорят, Майкл.
– Нет уж, Лоррейн, послушай. Я ничего против него не имею. Просто он никогда меня не любил, вот и все. Он не любил меня, когда я был маленьким, он не любил меня, когда я вырос. Когда мои родители приходили навестить его – я был тогда ребенком, – он всегда запирал меня одного на заднем дворе. Там было такое количество всякого хлама – странно, что я не погиб. Помню, там было два старых холодильника с исправными дверьми. Ты знаешь, дети часто залезают в холодильники и там задыхаются. Я не говорю, что дядя Пит хотел, чтобы я умер в холодильнике, но он ни разу не побеспокоился о том, чтобы расчистить это место, сделать его немного безопаснее, а ведь у него время от времени бывали племянники и племянницы. Нет-нет, ты послушай. Поскольку он был крестным моего отца, мы к нему приходили, по крайней мере, раз в месяц, так что именно я был тем ребенком, чья жизнь находилась в постоянной опасности. Понимаешь, что я имею в виду? Дядя Пит не любил меня. Это очевидно.
Жалкий старый осел.
– Это не так, Майкл.
– Сколько ему было, Лоррейн? Девяносто три, девяносто четыре? Ей-богу, он хорошо пожил. – Тоцци поднес стакан к губам. – Если, конечно, это можно назвать жизнью.
– Майкл!
– Давай будем честными. Малый жил как нищий, без всякой на то необходимости. Его дом был оплачен, он получал хорошую пенсию плюс социальное пособие. Но он предпочитал жить как бродяга. Это его право. И ненавидеть меня он точно имел право.
– Майкл, дядя Пит не ненавидел тебя. Я могу это доказать.
– Как? – Тоцци извлек из коробки сдобное печенье – рождественское деревце с зелеными искорками.
Она залезла в карман своего пальто и вынула связку ключей.
– Дядя Пит назначил тебя своим душеприказчиком. Вот ключи от его дома.
Она положила ключи на стол и подтолкнула их к нему. Тоцци посмотрел на ключи, печенье застыло у его рта. Он вздохнул и положил печенье. Вот черт.
– Ты разыгрываешь меня, Лоррейн?
Она отпила кофе и покачала головой.
– Нет, не разыгрываю.
Он уставился на ключи. Мне это нужно, как дыра в голове.
Лоррейн рассмеялась.
– Майкл, сейчас ты напоминаешь моего соседа, когда он находит собачье дерьмо на своем газоне.
– Я рад, что ты находишь это веселым. – Он снова взял рождественское деревце и откусил половину. – А кстати, откуда у тебя эти ключи?