Тоцци отступил немного назад, горя желанием, чтобы чемпион сорвался.
– Я предупредил тебя! – прорычал Уокер.
Тоцци сосредоточился. Уокер мощным рывком выбросил руку для сокрушительного удара, но Тоцци скользнул вниз, схватил его одной рукой за локоть, другой за голову сбоку и – раз! – с грохотом бросил чемпиона на пол.
Тзуки кокю нагэ, – подумал Тоцци и усмехнулся. Жаль, что этого не видел сенсей. Можно было бы заработать новый пояс.
– Ого-о-о! – Эппс был потрясен.
Вспышки камер, шум в зале, смятение на сцене. Подручные подскочили к Тоцци.
– Чемпион готов, отсчитывайте секунды! – закричал Эппс.
Репортеры зашлись в крике. Тоцци сжался в комок, нос болел, но он был очень доволен собой. В самом деле «Ого-о!». У репортеров будет много работы.
Он очнулся, когда подручные начали оттаскивать его со сцены.
– Ты покойник, чертов ублюдок. Считай, что ты покойник.
Тоцци попытался опуститься всей тяжестью на пол, но один из громил схватил его за ворот и поволок. Шелковистая куртка легко скользила по гладкому деревянному настилу. Он попробовал высвободиться, ухватить их за одежду и подняться, но они пинали его коленками, и один заехал ему прямо по голове. На него накатил приступ тошноты, и он перестал сопротивляться. В голове стучало – казалось, будто крошечный человечек бьет изнутри по черепу маленьким молоточком, намереваясь пробить дыру во лбу. Тоцци потрогал лицо, но, прикоснувшись к носу, вздрогнул – такую боль испытываешь, когда ледяная вода попадает на оголенный зубной нерв.
Гул толпы становился все тише, пространство уменьшалось в размерах. Они волокли его за кулисы, подальше от публики. Проклятье...
– Тащи его вниз. Мы ему покажем. Он у нас получит.
– Стойте! Немедленно отпустите его. Он арестован.
Услышав знакомый голос, Тоцци приоткрыл глаза. Гиббонс распихивал в стороны подручных, размахивая удостоверением и распахнув пиджак, чтобы была видна кобура.
– Прочь с дороги! Убирайтесь прочь! Я сам займусь им.
– А ты кто такой? Я тебя не знаю, – сказал один из громил.
Гиббонс выхватил револьвер, направив дуло ему в лицо.
– Сейчас узнаешь!
Подручные, злобно ворча, удалились. Гиббонс помог Тоцци подняться, шепча ему на ухо:
– Нужно было сделать вид, что я арестовываю тебя. Какого черта ты в это ввязался?
Тоцци зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться.
– Я изменил ход событий.
– Что верно, то верно. С тобой хлопот не оберешься.
– Нет, я говорю серьезно. Подумай сам. Гиб. Если бы ты был на месте Уокера, ты стал бы после этого проигрывать бой? После того как никому не известный парень унизил тебя на глазах у сотен репортеров?
Лицо Гиббонса стало серьезным. Он задумался.
– Может, ты и прав. У него вместо головы горшок с дерьмом. Теперь он наверняка захочет доказать что-нибудь, продемонстрировать, на что он способен. Не исключено, что он изменит решение.
– Об этом-то я и думал.
Они направились к выходу. Тоцци уже мог идти без посторонней помощи. Спустившись вниз, они увидели на двери плакат: «Битва на побережье»; Тоцци вспомнил кабинет Нэша с сувенирами на столе.
– Уокер изрядно отделал тебя. Я видел. Давай поедем в госпиталь. Пусть тобой займется врач.