Дерьмо какое. Оставалось только одно решение, которое едва ли можно было считать удачным.
Тоцци отошел еще на несколько шагов – к забору, которым была обнесена стоянка, и подобрал с земли какую-то железяку. Он подержал ее в руке, прикидывая на вес, и тут вспомнил о старике, который по-прежнему на него пялился.
– Что ты глазеешь, старый пердун? Пошел на фиг отсюда! – заорал на него Тоцци.
Старик оцепенел от неожиданности.
– Я говорю, убирайся в комнату! Занимайся своим собачьим делом!
Старик пробормотал что-то невнятное.
– Ладно, ублюдок, – сказал Тоцци и помахал старику рукой, перехватив ее на сгибе другой, что заставило соглядатая в ярости отпрянуть с балкона в глубь своей квартиры. Оттуда донеслись крики о том, что он звонит в полицию.
– Давай-давай, – пробурчал Тоцци, целясь железякой в собственную машину.
Несколько раз примерившись, он пустил ее, как подкову.
Железяка влетела в открытую дверцу, чуть задев ее, ударилась о руль и упала на сиденье водителя. Сила этого удара была вполне достаточна, для того чтобы сработал механизм бомбы, на полицейском жаргоне именуемой «сломанной половицей». Тоцци уже лежал на асфальте, прижавшись к нему лицом и закрыв голову обеими руками. И все равно у него едва не лопнули барабанные перепонки. Когда он поднял глаза, роскошный «ниссан» его кузена Бобби уже напоминал доменную печь: пламя вырывалось из окон и пожирало то, что еще осталось от крыши автомобиля.
Дерьмо какое. Бобби страшно расстроится.
Тоцци поднялся на ноги, привел в порядок одежду и быстрым шагом пошел прочь. Идти, идти быстрым шагом, а не бежать – вот что главное. Идти. Но быстро.
На мгновение остановившись, он бросил взгляд на догорающую машину. Что ж, Бобби, именно для таких случаев Господь Бог и изобрел страховку.
Когда зазвонил телефон, Гиббонс только что надкусил бутерброд. Он заложил пальцем книгу, которую читал, и, жуя, задумался. Книга была научным трудом о влиянии, которое варвары-тевтоны сумели оказать на своих покорителей, римлян. О том, как варварские обычаи и нравы просочились в империю и, по сути дела, извратили порядки в ней, несмотря на все усилия римлян воспрепятствовать этому. Гиббонс находил здесь немало параллелей с сегодняшним днем.
Телефон продолжал звонить. Гиббонс сел на диван и потянулся к трубке. При этом он выронил книгу и потерял место, на котором остановился.
– Алло, – произнес он, все еще дожевывая.
– Это я.
Гиббонс узнал голос Тоцци, хотя звучал тот сдавленно, словно Тоцци говорил с морского дна, да еще на фоне оживленного уличного движения.
– В чем дело?
– Сегодня утром меня пытались убить.
Гиббонс еще раз надкусил бутерброд.
– Не валяй дурака!
– Бомба под сиденьем машины.
– Тебя ранило?
– Нет, но могут быть проблемы.
Гиббонс проглотил кусок бутерброда.
– Какого рода проблемы?
– Машина может вывести на меня. Она принадлежит моему двоюродному брату. Он сейчас в Сан-Диего в деловой поездке и не вернется еще пару недель. Но если обломки укажут на меня, это чудовищно усложнит всю ситуацию. Эй, послушай, твой телефон часом не на крючке?
– Надеюсь, что нет.
– Ладно, слушай. Фамилия моего двоюродного брата не Тоцци, а Бенедетто, так что на меня она выводит не сразу. Вдобавок это произошло в Джерси, в Морристауне, поэтому, даже если за дело возьмется Бюро, это заботы конторы в Ньюарке, а не нашей.