Он достал два стакана, вытащил из морозильника кусочки льда и налил рому, моля Бога, чтобы она не заметила, как ему паршиво. Он чокнулся с ней и выпил почти половину своего стакана. Приступ паранойи, к счастью, остался позади. Теперь его беспокоил лишь его провал. Сэл Иммордино, нынешний глава семейства Мистретты, сидел у него на хвосте. Сэл знал, что он не тот, за кого себя выдает, и подозревал в нем полицейского. Сэл знал, что Майк трахает Сидни, которую трахал и он сам. Но хуже всего было то, что Сэл показал Майку, что он вовсе не психически больной и вполне способен предстать перед судом. Разве всего этого не достаточно, чтобы разделаться с ним?
Тоцци выпил еще рома. Да, он конченый человек.
Он поглядел на Вэл, которая маленькими глотками тянула ром, и вдруг заметил на тумбе серую шляпу. Вэл протянула руку, погладила его по щеке и улыбнулась, как бы прося прощения. Он постарался улыбнуться в ответ, а потом допил свой ром.
Помоги нам Господь, подумал он.
Глава 13
– А это что такое?
Гиббонс уставился на блюдо посреди стола. Похоже на желе в форме рыбы. Он не желал даже гадать, что бы это могло быть.
– Это рыбный паштет, – крикнула с кухни Лоррейн. – Его предложила женщина, которая поставляет провизию. Она считает, что это вполне подойдет для свадебного приема.
Гиббонс схватился рукой за угол стола и мрачно глядел на рыбу. Нет, только не это.
Лоррейн вошла в комнату, держа в обеих руках тарелки. Она поставила их на стол, и тут Гиббонса чуть не стошнило. Он посмотрел на Лоррейн, та явно была довольна собой. У нее было то выражение лица, которое появлялось всякий раз, когда она показывала ему страницы каталога с ее любимыми занавесками.
– Что это? – спросил он.
– Цыплячьи грудки в соусе.
– Я не вижу никаких цыплят.
Она идиотски хихикнула.
– Они под соусом.
– Здесь одна сметана. А как насчет холестерина?
– Я же говорила тебе, у этой поставщицы новейшее оборудование. Она готовит сметану из обезжиренного молока.
Гиббонс подумал, что, может, это и не такая уж гадость, но ничего не мог с собой поделать. Сплошной соус и никаких цыплят. Что-то вроде пудинга из тапиоки, размазанного по тарелке. Он наклонился и понюхал. Жуткий запах. Он перевел глаза на другую тарелку. Там было что-то бурое и вязкое. Он даже не решился понюхать.
Он поглядел на чрезвычайно довольную собой Лоррейн.
– Это компот из моркови с черносливом, – объяснила она, показав на бурую массу.
– То, чем ты обычно удобряешь клумбы?
– Клумбы удобряют компостом, а это компот.
– Компост из моркови с черносливом, – сказал он кивая. – Может, все-таки стоит подкормить им твои грядки с помидорами?
Она снова только хихикнула в ответ. Черт побери. Его выводило из себя ее неизменное добродушие. Могла бы попросить его заткнуться, есть, что дают, или оставаться голодным.
Он старался не дышать носом, чтобы не чувствовать запаха.
– Я ведь уже говорил тебе, что твои родственники не будут есть такое. Телятина, сосиски, овощи, спагетти – вот что им нравится.
Да и мне тоже, подумал он.
– Это не их свадьба. Если им не нравится такая еда – это их проблемы.
Она медленно и осторожно принялась намазывать рыбный паштет на крекер. Он смотрел на движения ее пальцев. Ему всегда нравилось смотреть на ее руки. Они у нее были очень красивые. Она продолжала сосредоточенно намазывать паштет, а Гиббонс глядел на ее лицо – глаза опущены, волосы свободно спадают на плечи, губы не улыбаются. Просто неаполитанская графиня. Лоррейн всегда была красавицей, настоящей красавицей.
– А если нам просто сбежать? – спросил он.