Он указал в угол ринга, где висело несколько пар потрепанных перчаток.
Джозеф взял две пары и одну протянул тренеру.
– Ладно, лишь бы поскорее покончить с этим, – сказал Гонсалес.
Он вынул изо рта сигару, нырнул под канаты и спустился вниз, чтобы куда-нибудь пристроить ее. Когда он вернулся на ринг, Джозеф помог ему натянуть перчатки.
– Когда мы были еще детьми, я всегда помогал Сэлу. – Он туго затянул шнурки и завязал их двойным узлом.
Потом направился к брату. Сэл усмехнулся, когда Джозеф стал затягивать шнурки на его перчатках.
Сделав дело, он отошел в сторону, а Сэл, волоча ноги, стал подбираться к Гонсалесу.
– Прекрасно, Генри. А вот и я.
Он нанес несколько слабых ударов по перчаткам тренера. Вид у Генри был удивленный и слегка растерянный. Он все еще не понимал, как ему быть.
– Скажи, Генри, чтобы я не опускал правую. Я всегда опускаю правую. Ты вечно твердил мне об этом.
– Да... Верно. Не опускай правую.
Гонсалес предусмотрительно отодвинулся подальше, он хорошо помнил его удар правой.
Сэл наседал на него, нанося слабые, ленивые удары.
– Ну, Генри, скажи, что я делаю неправильно. Объясни, что я должен делать. Ты же говоришь чемпиону, что он должен делать, верно?
– Да, конечно, Сэл... Я говорю чемпиону, что он должен делать.
Гонсалес по-прежнему держался на расстоянии.
Сэл рванулся вперед и мягко нанес удар левой ему по уху.
– Он ведь хороший мальчик, твой чемпион? Всегда слушается тебя. Хотя он и чемпион, а всегда тебя слушается. Верно?
– Да, Сэл, он слушается меня.
Сэл еще раз ударил его по уху, уже чуть сильнее.
– Да, Уокер послушный мальчик. Он делает все, что ты ему говоришь. Ты ему как отец. Верно?
– Да, Уокер хороший мальчик.
Сэл снова врезал ему по уху.
– Когда я лежал в госпитале – помнишь, я лежал в госпитале? – я слышал, как какой-то парень с дурацкой прической говорил по телеку, что ты единственный, кого он вообще слушает. Единственный. Он для тебя вроде любимого пса.
– Нет, Сэл, он не...
Еще один удар по уху.
– Они говорили, что он готов спрыгнуть с небоскреба, если ты прикажешь.
– Нет...
Бумс! Чуть сильнее.
– Они говорили, что, если Генри Гонсалес прикажет Уокеру проиграть бой, тот проиграет.