С того момента, как все уселись за стол, Сэл впервые обратился к брату, и Джозеф сердито поглядел на него.
– Кто я, по-твоему? Официант? Сам пойди и принеси этот чертов сыр.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Сэл все еще держал в руке вазочку, глядя на брата.
– Я сказал тебе, что нам нужно еще сыра, Джозеф. Я очень вежливо попросил тебя. А теперь пойди и принеси.
Джозеф обвел глазами сидящих за столом. Все молча и осуждающе смотрели на него. Даже сестра. Наконец он перегнулся через стол, взял у Сэла вазочку и быстро вышел из комнаты. Сесилия поглядела на Сэла и укоризненно покачала головой, но тот не обратил на это никакого внимания. Тогда она сложила салфетку, положила ее на стол возле своей тарелки и тоже вышла из комнаты.
Догерти быстро переключил несколько рычажков. Засветился другой монитор, на экране появился Джозеф, который стоял в кухне, прислонившись к стене, за спиной у него был ряд шкафчиков, сбоку стоял холодильник. Сестра Сесилия стояла перед раковиной, скрестив руки на груди.
– Не злись на него, Джозеф, – сказала она. – Он твой брат.
Гиббонс поймал хитрый взгляд Догерти. Кого он пытается обмануть? – подумал Гиббонс. Звук слишком чистый. Он наверняка пробрался в дом и установил там жучки.
– Ну же, Догерти, где они?
Догерти в ответ лишь отмахнулся.
– Слушайте дальше.
– Сэл не может быть самим собой, а это чудовищно трудно, Джозеф. Хоть он этого и не показывает, но я-то знаю, что он очень ценит то, что ты делаешь для него.
Джозеф возмущенно взмахнул руками.
– Так почему же он обращается со мной как с мальчишкой? Это нечестно, Сил. Я никогда не действую по собственному усмотрению. Я вечно выполняю его приказы. В глазах всех этих парней я полное ничтожество.
Сестра Сесилия терпеливо улыбнулась и подняла крест, который висел у нее на груди.
– Помнишь, что всегда говорила наша бабушка? Христос все видит и все провидит. Он не оставит тебя, когда придет время. Джозеф взял в руки крест, наклонился и уставился на него.
– Послушай, а что у Христа с головой?
Он показал мизинцем на распятие.
– Видишь? Вот эти маленькие дырочки в голове. Вот что дарит теперь твой драгоценный братец. Покупает тебе в подарок всякое дерьмо.
Подбородок сестры Сесилии нервно дернулся, и она принялась разглядывать распятие.
– Посмотри на его шею сзади, – продолжал Джозеф. – Тут видно, что она приварена. Разве это золото? Это просто дешевая побрякушка...
– Успокойся, Джозеф. Замолчи, – сказала сестра Сесилия и расстегнула цепочку на шее. – Просто не могу поверить в это, – продолжала она. – Это же страшный грех, осквернение святыни. Как люди могут решиться на такое? Сэл этого не перенесет, у него будет приступ.
Расстегнув цепочку, она взяла из шкафа стакан и наполнила его водой. Руки у нее дрожали. Похоже, именно ей грозил сердечный приступ.
– О чем это ты, Сил? Не надо так расстраиваться.
– Замолчи, Джозеф...
Она опустила распятие в стакан с водой, и в наушниках Гиббонса раздался пронзительный взвизг.
Догерти сорвал с головы наушники.
– Черт, – пробормотал он. – Она нашла его. У меня был там всего один жучок, и она нашла его. Черт побери!
– Гиббонс поглядел на него. Ирландские глаза Догерти больше не лучились смехом.
– Я подозревал что-то такое. – Гиббонс покачал головой и осклабился. – Засунуть жучок в голову самого Иисуса! Гореть вам за это в аду, Догерти. Непременно гореть.