– Роксана? – Лоррейн покачала головой. – С ней все кончено. Не думаю, что у нее выдержали бы нервы. Последний раз, когда я говорила с Майклом...
– А когда это было?
– По меньшей мере недель пять или шесть назад.
– И что же он сказал?
– Он что-то говорил о том, что Роксана оставила сообщение на его автоответчике, после того как он не видел ее несколько месяцев, но он решил не звонить ей. Не стоило того, сказал он. У них было мало общего, заявил Майкл.
Гиббонсу это известие не понравилось. Послать ко всем чертям бывшую подружку, когда она делает первый шаг к примирению? Дурной знак – похоже, он сжигает за собой мосты. Может, Тоцци пытается покончить с прежней жизнью, чтобы начать новую? Может, он в самом деле решил переметнуться?
– Он говорил что-нибудь еще? Ну, о том, как у него дела, чем он занимается? Ты понимаешь?
– Издеваешься? Когда это вы рассказываете о том, чем вы занимаетесь? Настоящие мужчины всегда держат язык за зубами.
Продавец занялся рукавами, одернул их, чтобы определить длину.
– Сэр, собираетесь ли вы носить с этим пиджаком французские манжеты?
Гиббонс мрачно посмотрел на него.
– А как вы думаете?
Продавец нервно откашлялся.
– Я думаю, что нет, сэр, – пробормотал он.
Когда он отмечал длину рукава, руки его заметно дрожали, но ему все же удалось провести довольно прямую линию. Профессиональная работа даже под угрозой насилия.
– Знаешь, о чем я думаю? – спросила Лоррейн.
Гиббонс посмотрел на нее в зеркало. Всякая привлекательность исчезла с ее лица. Вид у нее снова был вполне идиотский.
Она сморщила нос.
– Как насчет еды для гостей? Обычные блюда вроде цыплят всем надоели. Может, заказать что-нибудь неожиданное?
– Твои родичи не едят ничего неожиданного. Если у нас не будет спагетти, они просто не придут.
– Мои родственники не такие дураки, как ты думаешь. Во всяком случае, некоторые из них, – рассердилась Лоррейн.
– Вы позволите мне дать вам совет, мэм? – спросил вдруг продавец, стоя на коленях. Прежде чем продолжить, он опасливо покосился на Гиббонса. – Прошлой осенью я был на весьма своеобразной свадьбе в Хэмптонсе. Они подавали гостям блюда индейской кухни, и все остались очень довольны.
– В самом деле? – заинтригованно спросила Лоррейн.
Гиббонс вытаращил глаза. Они что, издеваются?
Продавец явно чувствовал себя куда свободнее с Лоррейн и охотно пустился в детальное описание индейской свадьбы. Лоррейн, похоже, разбиралась в том, о чем он рассказывал, но Гиббонсу было совсем неинтересно выяснять, что означают всякие «паппадам», «пакорасы» и прочее.
По лицу Лоррейн было заметно, что новая идея воодушевила ее. Все, что касалось свадебных приготовлений, неизменно воодушевляло ее в последнее время – она легко загоралась, вот и сейчас она продолжала выспрашивать продавца.
Когда этот ублюдок перешел к основному блюду – что-то вроде тушеного ягненка под кисломолочным соусом, – в животе у Гиббонса заурчало. Он хотел было заткнуть болтливого мерзавца, но они уже довели себя до полного исступления, в упоении разглагольствуя о приготовлении индейских кушаний.
Черт побери! Стоя перед зеркалом с булавками, воткнутыми повсюду, словно над ним совершался ритуал черной магии, он вдруг понял, отчего некоторыми женатыми мужчинами овладевает неодолимое желание сбежать от своих жен и начать новую жизнь, подобно мистеру Бернстейну. Или, может быть, подобно Майку Тоцци.
Глава 5
Сестра Сесилия Иммордино повернула за угол на перекрестке Сорок третьей улицы и Девятой авеню, придерживая под порывами ветра вуаль и юбку черного монашеского одеяния и скосив глаза за большими очками. Она посмотрела на величественные облака на голубом небе и позволила легкой улыбке появиться на губах. Солнце ярко светило, и в воздухе ощущалось дыхание весны. Прекрасный день, чтобы ее молитвы были наконец услышаны. Сестра Сесилия была преисполнена самых радужных надежд. О, Господь Всемогущий, после долгих молитв дозволь свершиться этому сегодня.