– Еще кофе? – спросила у него Джоанна, потянувшись за кофейником.
– Конечно. А почему бы и нет? – ответил он.
Она взяла кофейник и наполнила ему чашку, посматривая на Тоцци из-под темных ресниц.
– Бизнес есть бизнес, – повторила она с насмешливой улыбкой.
Наполнив чашку Варги, она перегнулась над столом и поцеловала мужа в губы. Поцелуй перерос в затяжной, они явно играли на публику. Второй подбородок Варги при этом трясся.
Тоцци, глядя на них, почему-то вспомнил об игральном автомате-гиганте, пожирающем свою добычу.
Вся эта мерзость стала ему сейчас просто невыносима. Твердой рукой он навел пистолет на голову толстяка и тщательно прицелился. И вдруг услышал, как где-то поблизости щелкнул курок револьвера. Где-то совсем рядом. Уголком глаза он увидел синеватое стальное дуло в двух футах от собственной головы.
– Прекрати, Тоцци, – сказал Гиббонс.
Псы зарычали.
Глава 37
– Не делай этого, – произнес Гиббонс, по-прежнему целясь Тоцци в голову. – Если ты сделаешь это, мне придется отправить тебя в тюрьму. Ты ведь не суд. Пусть суд решит, чего он заслуживает. Я арестую Варгу, позволь, давай сделаем все законно.
– А как насчет Ландо, Блэни...
Гневную отповедь Тоцци прервали внезапные выстрелы. Гиббонс почувствовал, что ранен, и автоматически пригнулся, прежде чем ощутил боль.
– Дерьмо, – пробормотал он, схватившись рукой с револьвером за раненое плечо.
Тоцци не раздумывая выстрелил в том направлении, откуда стреляли в Гиббонса. Джоанна закричала и рухнула лицом на стол. Пистолет, из которого она стреляла, соскользнул с края стола и упал на ковер. Она навалилась головой и верхней частью туловища на стол, пытаясь сохранить равновесие и зажимая обеими руками кровоточащую рану на бедре.
– Помогите мне, – простонала она, но ни отец, ни муж не пошевелились.
В конце концов она соскользнула со стола и повалилась на спину. Она кричала и ругалась от боли. Ее блузка цвета слоновой кости была залита кофе, и крошки намокшего пирога были у нее в волосах и на лице. Ее руки были залиты ее собственной кровью.
– Будь ты проклят! – произнесла она. – Будь ты проклят! – повторяла она раз за разом, и Гиббонс не знал, к кому – к Тоцци или к Варге – относится это проклятие. А еще ему показалось, что беспомощное состояние, в котором она сейчас очутилась, досаждало ей куда больше, чем пуля в бедре.
Псы вели себя тихо. Хотя один из них и принюхивался к бедру Джоанны.
– О Господи, – пролепетал наконец, выходя из шока, Жюль. – Детка моя...
Он опустился на колени, чтобы помочь дочери, но Тоцци стволом пистолета велел ему вернуться на место.
– Руки на стол, чтобы я мог их видеть. Расставить пальцы, вы оба! – Тоцци отступил на шаг, попеременно целясь то в одного, то в другого. – Ты в порядке? – спросил он у Гиббонса.
– Плечо, – отозвался тот, доставая носовой платок, чтобы перевязать рану. – Но жить буду.
На звук нового голоса Гиббонс сразу же повернулся. Блиц и Криг опять зарычали. В дверном проеме со стороны кухни стоял Билл Кинни. Стоял, уже закрыв за собой дверь и прислонившись к ней. Его дорогой костюм был измят, он давно не брился. В правой руке у него был автомат. А левая по-прежнему была перевязана, два пальца – в металлическом панцире. Гиббонс заметил, что цепочка его золотых часов была обмотана вокруг больной руки, а сами часы Кинни сжимал двумя уцелевшими на ней пальцами.
– Нет, Берт, зря ты расхвастался.
Сейчас он походил на Гунна.
Гиббонс медленно выдохнул и судорожно сглотнул слюну.
– Как говорят в кинофильмах, бросайте оружие, парни.
Тоцци и Гиббонс понимали, что с тем, у кого в руках автомат «узи», не поспоришь. Они выпустили из рук оружие. Падая, пушка Тоцци ударилась о маленький автоматический пистолет 22-го калибра, из которого стреляла Джоанна. Должно быть, Варга передал его ей под столом, пока они целовались. Гиббонс отпихнул ногой оба пистолета, чтобы до них при случае не удалось дотянуться Джоанне.
– Услышал я об этой стрельбе в «Империале», – сказал Кинни. Он покачал головой и ухмыльнулся. – И сразу же поехал сюда. Прикинул, что вам может понадобиться компетентная помощь, чтобы свести концы с концами. Вот так-то, Ричи.