Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

В её груди пульсирует что-то приятное и чрезвычайно болезненное.

— Разве ты не должен отдать это Паркинсон? — спрашивает она холодно, не пуская эмоции в свой голос.

Малфой усмехается. Совсем не так, как они смеялись вместе. Холоднее.

— Думай обо мне что хочешь, Грейнджер. Я не могу тебе помешать.

Он замолкает.

А затем он добавляет:

— Но представь, ненадолго, каково это — быть мной. Если у тебя вообще получится, — ещё один смешок, этот — тёмный, удручённый и жалкий. — Представь, что ты проебалась так сильно, что теперь ожидаешь провала буквально во всём. Представь, что каждое утро ты просыпаешься, зная, что когда ты выйдешь из спальни, люди будут смотреть на тебя так, словно они хотят тебя убить. Будут искать тебя и повторять имена людей, которых, по их мнению, ты убил. Просто повторять их снова и снова, при каждой возможности, даже если ты вообще, блядь, никак не относишься к смерти Лаванды Браун. Или Фреда Уизли. Или Криви, или Боунс. Представь, что это преследует тебя каждый ёбаный день. А потом представь, что ты как-то совершенно случайно сталкиваешься с чем-то, что, может быть, может быть, может облегчить для тебя выход из комнаты по утрам.

Она обнаруживает, что затаила дыхание.

— Да? Чувствуешь? А теперь представь, что ты очень сильно нуждаешься в этой вещи. Так, блядь, сильно. Представь, что ты так охуенно горда, что тебё удаётся получить эту вещь. Выиграть её. Представь, что ты так горда, что просто не можешь, блядь, дождаться, пока весь мир об этом узнает.

Капелька пота скользит вниз по её шее.

— А потом представь, что эта… вещь чувствует что-то похожее по отношению к тебе. Только вместо того, чтобы гордиться, она стыдится. Ей так стыдно, и она так сильно жалеет о тех же вещах, благодаря которым ты ещё в состоянии подниматься с кровати по утрам.

Она сильно прикусывает губу. Чувствует, как его взгляд перемещается на неё.

— Теперь посмотри мне в глаза и скажи мне, что ты бы винила себя за желание получить чьё-то внимание. За желание выглядеть так, будто кто-то всё ещё любит тебя, или хотя бы просто хочет быть рядом.

Она неохотно переводит на него взгляд; слёзы, стоящие в глазах, размывают его образ.

— Про Пэнси много чего можно сказать. Но она не стыдится.

А потом он роняет кулон ей на колени.

— А это… — он указывает на него. — это для той, кто сказала, что выбрала бы меня из сотни. Если она однажды решит, что действительно имела это в виду.

Стекло звенит — скользит по каменной плите, когда он поднимается на ноги.

— А до тех пор, — говорит он, — прости, что я впитываю всё внимание Паркинсон до последней капли. Ты не представляешь, насколько я в этом, блядь, нуждаюсь.

А затем он взмахивает палочкой, заставляя горы осколков стекла и фарфора раствориться в воздухе, и уходит, оставляя её одну в пустой комнате.

========== Часть 24 ==========

18 декабря, 1998

Дневник,

Я никогда раньше не оставался здесь.

Это чертовски странно. Я имею в виду, на первом и втором курсе мне буквально снились кошмары о том, что я опоздал на поезд и застрял здесь.

И теперь я —

О, просто охуенно…

18 декабря, 1998

— Ты же не серьёзно, Гермиона.

— Я серьёзно, Рональд, — она размазывает масло по своему тосту, не смотрит на него, изо всех сил старается звучать спокойно. — мне нужно немного побыть одной. Подумать. Расслабиться.