— И как вы себя чувствуете, мистер Малфой?
— Возбуждённо, — говорит Малфой, и Гермиона давится воздухом. — Знаете — даже мужественно. Я имею в виду, как после секса.
Мадам Помфри выглядит шокированной, и Гермиона думает, что ей просто стоит выбрать вариант с окном, но Малфой продолжает.
— Естественно, потому что эта штука так и застряла у меня на руке. Меня просто выебали, так сказать.
Она не может ничего предпринять и просто стремительно краснеет.
— Но я наслаждаюсь результатами удивительно потрясающих целительных способностей Грейнджер. — и Малфой криво усмехается ей, явно довольный собой.
Она вонзает ногти в его кожу и улыбается мадам Помфри.
— Кто бы мог подумать.
Но Поппи, конечно, не идиотка, и даже когда она кивает и уходит к своему столу вместе со старшей медсестрой, Гермиона чувствует её подозрение.
— Мерлин, Грейнджер, — Малфой вырывает свою руку, как только Поппи оказывается достаточно далеко, массирует маленькие следы в форме полумесяцев, которые она оставила ему.
— Что с тобой не так? — огрызается она, стараясь не повышать голос. — Ты сошёл с ума? Не отвечай. Не надо. Просто — чёрт возьми, исправь мою форму. Исправь её.
— На самом деле, я думаю, что зелёный идёт тебе больше.
— Малфой.
— Драко, — напевает Пэнси из-за дверей.
Гермиона смотрит, как он бледнеет. Бледнеет ещё сильнее. Всё веселье соскальзывает с его лица, и они одновременно поворачиваются, чтобы посмотреть на неё.
Паркинсон, в свою очередь, становится фиолетовой. Словно свёкла. И даже с такого расстояния Гермиона видит, как она собирает это всё воедино. Соединяет точки, вспомнив о том, что видела Гермиону здесь этой ночью, и обнаружив, что она всё ещё здесь.
В слизеринской форме.
Пэнси моргает один раз и разворачивается на каблуках.
Гермиона медленно поднимается на ноги. Шумно выдыхает.
— Все узнают, — бормочет она.
Малфой находит свою испачканную в крови рубашку на полу возле кровати, надевает её через голову, не расстёгивая пуговицы. Точно так же, как он снял её…
— Никто не узнает, — говорит он, подбирая свои брюки. — её гордость этого не позволит.
Она смотрит на него, но его взгляд опущен, его недавняя игривость совершенно растворилась. Это поразительный контраст. Заставляет её напрячься.
— Что такое? — спрашивает она. Скрещивает руки на груди.
Он не смотрит на неё, раздражённо разбирается со своим ремнём.
— Какое такое?
— Что не так?
Его глаза на секунду вспыхивают, но он быстро прячет эмоции за своим привычным скучающим выражением.
— Ничего, Грейнджер.
— Ты думаешь, что я жалею об этом, — уверенно говорит она.