Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

Джинни тянется к ней — сжимает её ладонь, и это мило — да, правда — но она рада, когда та отпускает её. Жалость ужасна. Она ненавидит её почти сильнее всего на свете. Почти сильнее, чем Драко Малфоя.

Она смотрит на него снова, и, честно, это получилось совершенно непроизвольно, но на этот раз её внимание привлекает неожиданный цвет.

Фиолетовый.

Яркий, необычный и кричаще-яркий оттенок. У Малфоя в руках — фиолетовый, и через мгновение она понимает, что это книга. Нет — не книга, тетрадь. Он не читает, он пишет, и он делает это с таким измученным, с таким взволнованным лицом, что ей неожиданно становится ужасно, невероятно любопытно.

Некоторым другим слизеринцам тоже, кажется, любопытно, они пихают друг друга локтями и шепчутся — указывают на него. Пристрастие к особенным цветам — реальность Хогвартса, и это не так просто, как «розовый для девочек, синий для мальчиков». Цвета твоего дома практически священны. Проигнорируйте это — носите зеленый, учась на Хаффлпафф, носите красный, учась на Слизерин (не дай бог), и вы нарушите негласный кодекс поведения.

Дом Слизерин особенно строг в этом отношении. На самом деле, любые цвета, кроме приглушенных нейтральных оттенков и святых зеленого и серебряного, обычно не одобряются.

Малфой сейчас нарушает множество социальных правил. Но, к его чести, ему, похоже, все равно. Кажется, он даже не замечает все эти взгляды и шепотки — эти шутки. Он действительно сконцентрирован, крепко сжимает перо, хмурит брови — они то немного выпрямляются, то сгибаются снова, пока он пишет.

Она не знает, почему, но ей отчаянно хочется узнать, что он пишет. Он не похож на журналиста-любителя — вообще нет. А если даже да, то у Малфоя есть сторона, которую она никогда не видела. И это — тревожит.

Она опускает взгляд. Чуть не опрокидывает чашку, когда хочет схватиться за неё — разом выпивает половину. Она направляет всё свое внимание на вкус Эрл Грея и ванили и решает никогда больше не думать об этом, каким бы интригующим всё это ни было.

Любопытство ни к чему хорошему не приведёт.

10 сентября, 1998

— Милисент говорит, что он сошел с ума. Видимо, он уже несколько недель посещает психиатра-целителя.

Она слышит это по дороге в больничное крыло. Она показывает свой шрам раз в неделю, и она надеется попросить у мадам Помфри мазь против зуда — ни одно из ее заклинаний не сработало.

Но она забывает обо всём этом, потому что две девушки — слизеринки — судя по всему, пятого года обучения — шепчутся так, будто обсуждают что-то до ужаса постыдное.

Это останавливает её, и она неожиданно для самой себя отступает в сторону. Проскальзывает в нишу в стене, чтобы послушать. Она вообще не любительница подслушивать. На самом деле, вообще нет. Но она догадывается, о ком они говорят, и это редкий шанс услышать подробности из внутреннего источника.

— Да, и я слышала, что это по приказу Министерства, — говорит вторая девушка. Гермиона не вполне видит её лицо, но, судя по всему, она крутит одну свою косу и пожёвывает другую. — ему предложили либо это, либо Азкабан.

Её подруга усмехается.

— Это похоже на слух.

— Но это правда. Говорят, что на самом деле это он убил прошлого директора.

— Вы действительно должны обсуждать вещи, о которых ничего не знаете?

Она не хотела говорить это, но оно всё равно вырывается из её рта — и ей приходится действовать в соответствии со своими словами. Она выходит из ниши и подходит ближе к ним. Она не уверена, злится она просто из-за того, что они оскорбляют память Дамблдора, или здесь есть что-то ещё. Но в подобные моменты она жалеет о том, что не стала толком думать о предложении МакГонагалл — о предложении занять место старосты. Было бы очень приятно забрать баллы у этих девушек.

Но такие вещи — снятие очков и дежурство в коридорах — все они кажутся такими бессмысленными сейчас. Она не могла согласиться.

Девушки смотрят на неё широко раскрытыми глазами, на их щеках выступает румянец, а потом они начинают шептаться друг с другом о ней, словно она не стоит точно перед ними.

— Убирайтесь, пока я не нашла старосту, — резко говорит Гермиона. — и начните вести себя в соответствии со своим возрастом.

Они хихикают и убегают, и она закатывает глаза, поправляет сумку на плече и поворачивает за угол, направляясь в больничное крыло.

Она знает, что слухам нельзя доверять — просто посмотрите, что они говорят о Дамблдоре. Но одна часть разговора всё никак не покидает её голову.

Целитель-психиатр.

Ей интересно. Серьёзно.

========== Часть 4 ==========

11 сентября, 1998