Она осознаёт, что не удосужилась спросить, почему Захария так отчаянно пытается сохранить свой секрет. Чистый. Безобидный. Этот секрет не является ни следствием выбора, ни предательством по отношению к себе и ко всем его близким.
В отличие от её секрета.
Но, опять же, люди жестоки. Она понимает. Конечно, она понимает.
На выходных она послала Захарии сову с пергаментом, на котором нацарапала всего одно слово.
Окей.
В конце концов, это всё равно что получить ложное алиби. Неважно, насколько это неправильно, у неё нет другого выбора, кроме как принять это. Это спасательный круг. Единственный, на который она может рассчитывать.
Но сегодня она должна сыграть свою роль, и она даже не знает, сможет ли она. Она никогда не пробовала что-то подобное.
И она очень плохая актриса.
Она пытается успокоиться. Пытается собраться. Она делала и более опасные вещи — и гораздо более пугающие. Это ерунда. Полнейшая ерунда. Поэтому она глубоко дышит и фокусируется на том, как колючие швы её юбки скользят по её бёдрам, когда она встречает Захарию в коридоре неподалёку от класса Защиты От Тёмных Искусств.
Он поднимает брови, когда видит её — невербальное общение. Это его ты готова?
Она задирает подбородок в качестве ответа. Тянется к его руке, как они и договаривались. Они переплетают пальцы и вместе входят в класс. Ещё одно решение, которое она не сможет забрать назад.
Остальные замечают их, начинают шептаться, и она отстранённо задаётся вопросом о том, сделает ли она однажды хоть что-нибудь, о чём потом не будет жалеть. Каждое утро она жалеет о том, сколько зубной пасты выдавливает на свою щётку, всегда немного больше, чем ей нужно. В течение дня жалеет о том, какую выбрала обувь. Жалеет о том, как она начинает предложения и заканчивает эссе.
Но это что-то большее, чем перфекционизм. Большее, чем простое желание быть безупречной в каждой мелочи.
Дело в том, что она найдёт недостаток, даже когда его нет. Обязательно. Она должна.
Когда между дверью и партой, которую она займёт вместе с Захарией, остаётся десять метров, она осознаёт, что не верит в совершенство.
И она должна быть удовлетворена, потому что взгляд Малфоя даёт ей понять, что она и сейчас далека от совершенства. Он за последней партой, там, где сидит всегда, с Ноттом. Ей, к сожалению, хорошо его видно. Она замечает, как новая эмоция зажигается на его лице. Она ожидает злость, но перед ней на секунду вспыхивает что-то другое. Что-то похожее на боль. Доказательство того, что его эго задето.
Она почти забыла о том, насколько он чувствительный. В последнее время он в основном выбирал что-то между насилием и равнодушием.
Но Малфой не состоит из камня.
Как и она, очевидно, хотя она старается — потому что этот взгляд, пусть и короткий, заставляет её сердце сжаться. Она быстро отводит глаза.
Они садятся.
Гестия выходит к ним из своего кабинета. Она отлично справляется с ролью профессора Защиты От Тёмных Искусств, учитывая всё, что произошло. После войны этот предмет сложно назвать самым простым для преподавания.
Она стучит палочкой по столу, и класс погружается в тишину. Больше никто не шепчется, но Гермиона всё ещё чувствует множество взглядов на своём затылке.
— Хорошо, — сухо, как и всегда, говорит Гестия, — сегодня у нас дуэли, но я бы хотела напомнить вам, что в следующий раз у нас будут Боггарты. Я говорила об этом в начале семестра, однако скажу ещё раз: если кто-то из вас пожелает освободиться от урока, вас отпустят, без вопросов. Он предназначен для того, чтобы побороть свой страх, и я знаю, что многие из вас извлекли из этого пользу в прошлом. Тем не менее, я не хочу травмировать вас, если вы не чувствуете, что готовы. Всё ясно?
У Гермионы сжимается всё внутри, когда в классе поднимается согласное бормотание. Она забыла про этот урок. Забыла сделать выбор.
Она до сих пор не уверена, что сможет справиться. И теперь у неё меньше двух дней для того, чтобы принять решение.
В любой другой год она была бы первой в очереди. Она так расстроилась, когда не смогла встретиться с Боггартом на третьем курсе — ей было так любопытно. Она была так уверена, что она могла бы сделать из этого невероятно полезные выводы. Больше всего на свете хотела узнать свой самый большой страх.
Теперь она уже не так уверена.
Раньше это мог быть провал на экзаменах, теперь это может быть смерть друга.
Она дрожит. Игнорирует вопросительный взгляд Захарии.
— Теперь разбейтесь на пары, — говорит Гестия. — Я хочу, чтобы вы попрактиковали защитные заклинания и взрывающие чары, и через пару минут мы соберёмся все вместе для демонстрации. Хорошо?