Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

Ну, благодаря этому, и ещё потому что было забавно смотреть, как близнецы Уизли то и дело сбивали Малфоя с метлы.

Её сердце раздувается, поймав сразу две эмоции — мучительно, потерянно. Болит при мысли о Фреде, и в то же время неожиданно согревается и возбуждается при мысли о Малфое. И она настолько разочаровывается в себе, что выбирает сконцентрироваться на боли.

Она опирается подбородком на кулак, чуть не засыпая, и снова фокусируется на вялотекущем матче. Размытые синие и красные цвета формы игроков проносятся перед её глазами, и её взгляд медленно перемещается на темные очертания крыш Хогсмида, виднеющихся вдалеке.

Она занята подсчётом дымоходов, когда впервые замечает это.

Это заставляет её моргнуть — чтобы получше сфокусироваться, и на мгновение она думает, что видела клок пыли или что-то вроде того, что-то, застрявшее между её ресниц. Но уже в следующую секунду она видит это снова.

Вдалеке, прямо перед Хогсмидом — где-то рядом с границей территории школы — она видит рябь в воздухе. Словно мираж. Она волнуется, как это делает вода, когда в неё бросаешь камушек. Небольшой контролируемый участок атмосферы.

Она садится прямо. Смотрит.

У неё перехватывает дыхание.

Это охранные заклинания.

Уже в следующую секунду она извиняется и сообщает, что у неё заболела голова.

— Только не опять, Гермиона, — Джинни кричит ей вслед, но она уже идёт по трибунам к лестнице.

Пока она спускается и выходит с поля, спотыкаясь о собственные ноги, она пытается вспомнить всё, что когда-либо слышала об охранных заклинаниях. Вспоминает уроки Флитвика и Королевский лес Дин.

Не то чтобы она отлично разбиралась в защитных чарах. Но она знает достаточно.

Неповреждённое заклинание точно не будет так волноваться.

Она отправляется в кабинет МакГонагалл.

Через пару месяцев после войны она как-то прочла в Пророке, что МакГонагалл сама заново наложила все защитные заклинания в процессе реконструкции Хогвартса. И если это так, их было бы нелегко одолеть.

Внутри неё вспыхивает очень специфический страх — тот, который она не чувствовала с того момента, как Гарри произнёс своё последнее заклинание в тот день. Это тот страх, который заставлял её держаться, пока они были в бегах. Тот страх, который удерживал её в живых, заставлял её ожидать опасности на каждом шагу.

В течение долгого времени она чувствовала его каждый день. Как голод, усталость или любое другое естественное ощущение.

Это не может быть хорошим знаком — то, что он вернулся.

Домашние эльфы и профессора украшают стены замка хэллоуинскими декорациями, но она едва замечает это, когда проносится мимо них. Она не останавливается, чтобы задуматься о том, является ли этот адреналин, который она чувствует сейчас, таким необходимым. Возможно, это та жалкая радость, которая приходит, когда ты чувствуешь себя нужной — чувствуешь, что делаешь что-то хоть сколько-нибудь полезное.

После войны в её повседневной жизни не было ничего подобного. Есть подозрение, что у неё может быть какое-то перманентное влечение к опасности.

Это объяснило бы Малфоя.

Она отбрасывает эти мысли и ускоряет темп, её сердце бьётся как сумасшедшее. Но её недолгое возбуждение обрывается, когда она обнаруживает, что охранные заклинания перед кабинетом МакГонагалл сияют золотом.

Она общается с кем-то другим.

Гермиона тормозит перед статуей грифона; для энергии, бьющей ключом внутри неё, не находится выхода.

Она добрых десять минут шагает по фойе перед статуей, сжимая руки в кулаки, чувствуя беспокойство — тревогу. Ослабленное защитное заклинание может разрушиться в любой момент. Всё то, что пытается проникнуть сюда, уже могло сделать это.

Эта мысль вызывает новую вспышку знакомого страха, и в следующую секунду она уже уносится обратно; каблуки стучат по каменным плитам, она нащупывает в кармане свою палочку. Она переросла тот возраст, когда ей нужны были взрослые, чтобы решать проблемы.

Она прошла войну. Она справится сама.

Гермиона проходит что-то около тридцати ярдов вдоль поля для квиддича примерно за полчаса. Следует за тем, как двигался её взгляд — с трибун и до того места, где она увидела этот мираж перед Хогсмидом.

И она ничего не находит.