На улице холоднее, чем она думала, и она создаёт толстый вязаный кардиган, закутывается в него, спускаясь вниз по травянистому холму. Огромная бледная луна наблюдает за замком, словно белый глаз, и освещает землю почти так же хорошо, как солнце — днём.
Она смотрит, как её дыхание горячим паром поднимается в воздух. Обхватывает себя руками. Сглатывает — морщится от боли — когда замечает его очертания на берегу Чёрного Озера. Трепет в её животе превращается во что-то, больше похожее на безумный вихрь.
Это, наверное, ужасная идея.
Она знает, что он знает, что она здесь. Между ними что-то около пяти футов, и она видит, как напрягаются его плечи. Но она не позволяет себе затормозить, не останавливается, пока не оказывается совсем рядом с ним.
Ни один из них не хочет посмотреть на другого первым.
Они смотрят в темноту озера, слушая шум воды. Она знает, что должна заговорить первой, но ей оказывается нужна как минимум целая минута, чтобы решиться. Чтобы решиться сказать хоть что-нибудь.
— Привет, — говорит она. Чёрт возьми, это просто смешно. Глупая, глупая —
— Опять ты, — отвечает он. Это утверждение, не вопрос. И это всё, что он говорит.
Она смотрит на свои ноги. Шевелит пальцами внутри своих ботинок. А потом сдаётся и смотрит на него первой.
Он всё ещё смотрит прямо перед собой, поэтому она изучает его профиль. Его лицо исцеляется, но медленно. Мадам Помфри сделала всё возможное, чтобы ослабить результат действий Рона — опухоль спала, исчезли ярко-красные следы засохшей крови. Но синяки остались. Один глаз обведён чёрным, как у енота. Его губа разбита.
Но чем дольше она смотрит, тем лучше осознаёт, что в действительности её интересуют не синяки. Она прослеживает взглядом острую линию его челюсти. Любуется ей. Изучает изгиб его ресниц.
Она прочищает горло и отводит взгляд.
— А — эээ… запись пришла вовремя?
— Ты за этим пришла? — Малфой звучит недружелюбно. Напряжённо. — за благодарностью?
Она злится.
— Это не — нет. — она замолкает. Делает небольшую паузу, чтобы не позволить себе накалить атмосферу. — я не хочу, чтобы ты меня благодарил.
— Я и не собираюсь.
— Ну… хорошо.
— Хорошо, — говорит он.
Она открывает рот. Закрывает его. Они действительно будут вести себя так — так по-детски?
— Слушай, Малфой — я пришла сюда, чтобы —
— Забей.
На этот раз она не может унять волнение.
— Ты — я…
— Тебе стоит уйти.
И тут её дипломатичность заканчивается.
— Малфой, — огрызается она. — я пришла сюда не для того, чтобы терпеть твоё высокомерие. А теперь перестань дуться и начни, чёрт возьми, вести себя как мужчина! Я тут пытаюсь исправить ситуацию.
И Малфой поворачивается к ней, демонстрируя все свои синяки. Прищуривается.
— Вести себя…как…мужчина? — шипит он, в его голосе до ужаса много сарказма. Она жалеет о том, что выразилась именно так, но теперь уже поздно отступать.
— Да, — уверенно отвечает она, расправив плечи. — тебе пора вырасти.