Она запинается. Делает лишний резкий вдох, застигнутая врасплох.
— Ты — я — что? Ты…ты что?
Неожиданно образ Малфоя в кризисе без спроса проникает в её сознание. Сначала это сложно представить, а потом он начинает собираться по частям у неё в голове, словно мозаика, и вот она уже совершенно точно видит, как он оказался здесь. Он Пожиратель Смерти. Навсегда. И его сторона проиграла. Его семья проиграла. Она не в курсе, что произошло с их богатством и его, несомненно, огромным наследством. Может, Министерство забрало всё, чтобы частично покрыть нанесённый стране урон? Или деньги на месте и пострадала только их репутация? Малфои стали изгоями. Это она знает наверняка.
И теперь он здесь — окружённый членами Ордена, теми, кто сражался на стороне Света, и… странно думать об этом.
О Малфое. В кризисе. Без отца, который может решить все его проблемы.
Она так увлекается этими мыслями, что почти пропускает его ответ.
— Отвали, Грейнджер, а? — это всё тот же язвительный тон, в котором он всегда разговаривал — и тем не менее, теперь в его голосе есть что-то ещё. Это не скука, но что-то вроде того. Может быть, усталость. И это возвращает её обратно в реальность. — я тут немного занят. И хотел бы остаться один.
Она злится. Смотрит на него в изумлении. Да что — что за чёрт?
— Я — нет, Малфой, я не могу просто отвалить —
— Конечно, ты можешь. — он отворачивается — теперь стоит лицом к тёмной поверхности озера.
— Ты пытался утопиться. Я не могу просто…
— О, ради всего святого, Грейнджер.
— …бросить тебя в такой момент. Тебе — тебе нужна —
— Не надо, — и его голос такой резкий, что он разрезает воздух, словно нож — мгновенно заставляет её замолчать. — говорить слово «помощь».
Теперь она видит его в профиль, он смотрит не то чтобы на неё, но и не то чтобы в сторону. Огонёк её палочки подсвечивает одинокую каплю воды, стекающую по его шее — исчезающую под воротом футболки.
Она опускает руку, и свет исчезает, погружая их в темноту.
— Хорошо, — невозмутимо проговаривает она; теперь она едва видит его силуэт. — я не буду.
Он такой же. Тот же Малфой, что и раньше, только выглядит немного хуже. Ей становится немного интересно, ожидала ли она вообще, что он изменится. Ожидала ли, что война истощит часть его, кажется, бесконечного запаса злости и жестокости.
Нет. Это было бы глупо, да? Люди не меняются.
— Мне плевать, что ты с собой сделаешь. — теперь она звучит надменно. Озлобленно. — развлекайся.
Она разворачивается на каблуках, её покой отобрали, и она начинает долгий поход обратно в гору — в ярости. На себя и на Малфоя. И на Министерство, на своих друзей и на всю эту отвратительную ситуацию.
Ей стоило остаться в гостиной.
Она где-то в тридцати шагах от Чёрного Озера, когда он говорит это. Почти кричит, но не совсем. Она задумывается о том, хотел он вообще, чтобы она это услышала, или ему просто нужно было оставить за собой последнее слово, пусть даже только для себя.
— Ты ничего не знаешь, Грейнджер.
Она замирает — едва удерживает равновесие и останавливается всего на мгновение. Думает о том, чтобы сорваться назад. О том, чтобы сбежать обратно вниз и потребовать, чтобы он выбрался из воды. Потребовать, чтобы он перестал вести себя как трус. Чтобы он встретил это лицом к лицу, как это приходится делать ей.
Потому что если он исчезнет, она останется единственным аутсайдером.
Она задаётся вопросом о том, действительно ли это единственная причина, по которой ей не плевать. О том, беспокоит ли её по-настоящему мысль о том, что Малфой может утопиться.
Что-то вроде инстинкта самосохранения заставляет её кровь закипеть, и она застывает — напрягается. Срывается с места и продолжает свой путь.
Нет. Её не беспокоит.
Не беспокоит.