Это не похоже на тот раз, когда она проснулась с похмельем. В этот раз она всё помнит. Очень хорошо.
Её горло пересохло, и она тяжело сглатывает. Её губы тоже слипаются. Это занимает какое-то время, но ей всё-таки удаётся наклонить голову, чтобы увидеть остальную часть больничного крыла. Три кровати рядом с ней пусты и заправлены, но на четвёртой кто-то лежит.
Её тошнота усиливается при виде светлых волос. Интересно, она всегда будет узнавать его по ним?
Сначала она думает, что он здесь, потому что ещё не очнулся после оглушающего заклинания. Но затем ей удаётся сфокусировать свой взгляд, и она видит очень много красного.
Он весь в крови.
Почему он весь в крови?
Она видит только одну его сторону, но на этой стороне она видит фингал под глазом, разбитую губу и всё ещё кровоточащую рану у него на виске. Его белая рубашка стала алой. И ему холодно.
Она вспоминает, как его ледяная рука сжимала её горло, и понимает, что она не должна беспокоиться о нём. Она должна быть в ярости. И должна быть счастлива, что он так сильно ранен.
Но нет.
Она садится.
Уже через несколько секунд пара рук пытается заставить её лечь обратно, но она борется с давлением, испуская неожиданный вопль неодобрения. Руки отпускают её, и в поле её зрения появляются очки Гарри.
— Гермиона, тебе не стоит так резко садиться, — говорит он.
— Я хочу — я хочу сесть, — хрипло отвечает она, путаясь в словах.
Гарри осторожно откидывается назад. Он сидит, скрестив ноги, в ногах её кровати, с обеспокоенным выражением лица — впрочем, он почти всегда смотрит на неё с похожим лицом.
— Что произошло? — спрашивает она, массируя внезапно начавшее пульсировать место под подбородком.
Гарри прикусывает губу, поправляя очки на носу.
— Ну, хм — Малфой напал на те—
— Нет, нет, — отмахивается она. — Это я знаю. Потом. Что произошло потом?
Кажется, он немного удивлён её реакцией. Он прочищает горло и взъерошивает свои и без того взъерошенные волосы.
— О, эм…
Именно тогда она замечает Рона за его плечом.
Рона, который сидит на краю другой кровати, пока мадам Помфри перебинтовывает его руки. Мадам Помфри качает головой и что-то бормочет себе под нос, но Рон смотрит на Гермиону. Его губы растягиваются в мальчишеской улыбке, и он машет ей своей полуперебинтованной рукой.
У него разбиты костяшки. Они в крови.
Она понимает всё прежде, чем Гарри удаётся сказать ещё хоть что-нибудь.
— Скажи, что он не, — выдыхает она.
Гарри немного морщится.
— Ты абсолютный осёл, Рональд Уизли! — она швыряет в него подушку, не успев даже подумать о том, что та может попасть в мадам Помфри. Впрочем, тут же оказывается, что у Поппи отличные рефлексы, потому что она спокойно уклоняется, позволяя подушке ударить Рона прямо в лицо.
— Держите себя в руках, мисс Грейнджер, — просто говорит она.
Когда подушка падает на пол, Рон выглядит растерянным.
— Гермиона, я —