Гермиона,
Я не хотел, чтобы это было первым, что ты увидишь, когда проснёшься. Надеюсь, Уизли заставил тебя что-нибудь съесть. Надеюсь, ты принимаешь свои лекарства как положено. Но, опять же, это ты.
Думаю, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы предположить, что ты читаешь это заметно раньше, чем стоило бы. Ничего не поделаешь.
Так что прежде чем ты узнаешь всё остальное, знай, что ты не можешь заставить меня передумать. Я принял решение. Я должен это сделать. Это уже сделано, и это к лучшему. Для нас обоих.
Я разговаривал с Министром и с МакГонагалл, и этим утром я сдал свою палочку в Министерство. Я подписал бумаги о том, что я никогда не буду использовать беспалочковую магию, варить зелья или аппарировать. В обмен на это, мне не придётся возвращаться в Хогвартс, и я не предстану перед судом за свои вчерашние действия.
С этого момента я больше не Малфой. И я больше не волшебник.
Я маггл.
Я надеюсь, Мерлин — хотя сейчас правильнее говорить Боже — что ты поймёшь. Ты достигнешь точки, когда ты поймёшь, что терапия больше не будет работать. Некоторые раны не заживают. Ты, Гермиона — ты не исцелишься.
Если я этого не сделаю, я не проведу ни секунды своей жизни в покое. Я вечно буду видеть тебя лежащей там — блядски бледную — и мои руки на твоей шее. И этот твой взгляд. Я не могу так жить. Пожалуйста, не проси меня так жить.
Эти условия — ну, думаю, это немного похоже на соглашение о признании вины. Если я хочу отпустить эту часть своей жизни, я должен отпустить и всё остальное. Бруствер сказал, магглы называют это Защитой Свидетелей.
В общем, я оставляю позади своё имя и свою личность. Я лишаюсь своего наследства, не считая небольшой части, которая будет конвертирована в маггловскую валюту — для нового старта. Я должен покинуть страну. Я никогда больше не увижу отца или мать.
И я никогда больше не увижу тебя.
Я знаю — где-то внутри — что часть тебя может это понять. Я знаю, что ты можешь. Ты поймёшь. Потому что это значит, что я смогу просыпаться без желания убить себя. И это значит, что ты никогда больше не окажешься в опасности — не из-за меня.
Я не знаю, что ещё сказать. Ты уже знаешь, что я люблю тебя. Я обещаю больше этого не говорить.
Но я могу сказать спасибо.
Какое-то время у меня была ты. Я ждал чего-то. Хотел. Я что-то преследовал. Я наматывал на палец эти кудри и кусал эти губы. Мне было о ком беспокоиться, кроме себя. У меня был кто-то, кто давал сдачи. Кто справлялся со мной. Хотел меня, несмотря ни на что. И, Мерлин, это было охуенно.
Спасибо. Я рад, что у меня всё это было, хоть и недолго.
Но, полагаю, меня и сейчас ждёт что-то интересное. Мне надо научиться водить. Научиться готовить и греть воду. Я смогу полетать на самолёте. Пожалуйста, не говори никому, но я всегда втайне мечтал об этом. И ещё есть этот жалкий горячий шоколад. У меня всё это есть.
А ты, Гермиона — весь мир у твоих ног.
Эта жизнь принадлежит тебе. Найди то, что ты хочешь, и забери это за нас обоих.
Я буду болеть за тебя.
Драко
Письмо выскальзывает из ее онемевших пальцев и падает на пол.
========== Часть 51 ==========
4 апреля, 2001
Она отравилась уже как минимум раз сто и теперь знает, чего ожидать.
Если оно неправильное — а оно всегда неправильное — то где-то через минуту её желудок начнёт гореть и вскоре она почувствует яркую режущую боль. Её руки начнут дрожать, кровь начнёт приливать к её голове, и если она не среагирует достаточно быстро, то отрубится.
Она использовала больше безоаров, чем может сосчитать. Некоторые попытки оказались настолько катастрофическими, что ей понадобилось больше одного, чтобы впитать токсины.
Но сегодня—
Она медленно выдыхает, опуская взгляд на свои руки. Они не дрожат. Она мягко прижимает ладонь к животу в ожидании неизбежного приступа боли. В ожидании момента, когда её словно сломает пополам. Это уже должно было начаться.