Она снова сжимает его руку, инстинктивно, но ничего не говорит. Ей нужно, чтобы он продолжал. Нужно собрать всё по частям.
— Думаю, у нас бы получилось. Прибыть достаточно скоро, чтобы спасти…твою подругу. Чтобы остановить то, что с тобой случилось. — по его лицу пробегает тень. На мгновение ослепительная ярость вспыхивает в его глазах, но затем он подавляет её. Он продолжает, — Дело было в портале. Думаю, Доулиш проклял его. Он оглушил нас и выбросил Мерлин знает где. — он потирает шею. — Гарри говорит, что это, наверное, было как с тем, с четвёртого курса. С турнира. Его прокляли, чтобы он работал через раз. Но нам потребовалась куча времени, чтобы сориентироваться. Когда мы добрались до вас, Паркинсон была… — он замолкает.
Она крепко сжимает его пальцы, почему-то уверенная в том, что у него есть новости и похуже. Часть её не хочет знать, но она не может не спросить.
— Остальные… — говорит она, пока Рон поднимает на неё взгляд. — где Драко? Тео? Что случилось с—
— Они живы, Гермиона, — торопливо проговаривает он, прежде чем она успевает накрутить себя. — просто…
— Что?
Он морщится.
— Рон, расскажи мне.
Он отворачивается, берёт что-то со столика, что стоит рядом.
— Тебе надо поесть, хорошо? — когда он поворачивается обратно, она видит в его руках пластиковую чашку с тапиокой и ложку. Сейчас ей кажется, что это наименее привлекательные вещи в мире. — Давай, я помогу тебе поесть, а потом расскажу.
— Рон—
— Пожалуйста.
Она прикусывает язык. Думает о том, как он рисковал собственной жизнью ради неё после всего, через что прошёл из-за неё в этом году.
Она неохотно позволяет ему покормить себя, наконец мельком видит зелье, которым её лечат, когда садится, чтобы облегчить ему жизнь. Оно похоже на Умиротворяющий бальзам, просачивается в вены на её предплечье сквозь зачарованную капельницу слева от неё.
Скорее всего, это единственная причина, по которой она всё ещё не впала в слепую панику.
Она слушает остальную часть истории, пока ест пудинг; она ловит каждое слово Рона.
— Целители думают, что это адреналин держал тебя в сознании. Когда мы добрались до тебя — проглоти целиком, Гермиона, давай…хорошо. Когда мы добрались до тебя, ты была не совсем…здесь, если ты понимаешь, о чём я. Паркинсон лежала на полу, и те слизеринцы, за которыми ты отправилась, были как бы разбросаны по всей комнате. Там больше не с кем было драться — ты отлично справилась. Серьёзно. Это были натренированные Авроры. Открой рот, тебе надо будет съесть всё.
Он скармливает ей ещё одну ложку, две трети уже съедено. У неё нет сил сопротивляться.
— Но на минуту я подумал, что мы можем потерять и тебя тоже. Малфой и Забини пытались удержать Нотта под контролем — я тогда ещё не особо понимал всю ситуацию. Я знал, что они с Паркинсон были друзьями, но — ну, теперь я знаю. В любом случае, ты тоже там была. Но ты как бы смотрела в никуда. Сидела на полу. Когда Малфой попытался поднять тебя, я думаю, всё это накрыло тебя.
— …Всё? — выдавливает она.
— Ты сломала три ребра, Гермиона. Мерлин. Это, плюс Круциатус… — он с трудом выдавливает из себя это слово, на мгновение отводит взгляд, но затем снова смотрит на неё. — У тебя было разорвано много кровеносных сосудов — ты пережила как минимум два приступа меньше чем за десять минут. И одно ребро проткнуло твоё лёгкое. Целители сказали, что к тому моменту, когда мы появились, ты уже должна была умереть. И эти синяки по всему телу…чёрт побери.
Она прослеживает за его взглядом, поднимает онемевшую руку, чтобы провести пальцами по горлу. Кожа под ними чувствительная. Это объясняет боль. То, как ей сложно говорить.
На следующих словах голос Рона ломается.
— Я…я не могу поверить, что он сделал это с тобой.
Короткая вспышка гнева, который она тут же испытывает, почти приносит ей облегчение.
— Он этого не делал.
— Гермиона, не защищай—
— Что ещё? — она резко обрывает его. — Я знаю, ты что-то недоговариваешь. Что это? Что самое худшее?
Рон проглатывает всё, что собирался сказать, его лицо принимает непроницаемое выражение.
— Они…они им не верят, да? — она заикается. — Одеяния Пожирателей Смерти — тела. Они думают как хотел Доулиш. — она говорит всё быстрее и быстрее. — Они снова их арестуют. Боже, они уже их арестовали, вер—