Гермиона переводит взгляд на Драко и невольно, инстинктивно дёргается в его хватке. Она уже видела, как он плачет. И тем не менее, это —
— Мама… — выдавливает он из себя; его губы дрожат, он в отчаянии, совершенно беспомощен. — Я — п-помоги. Помоги — помоги мне, — его пальцы сжимаются вокруг рук Гермионы, отпуская их, а затем сжимая снова, и так каждые пару секунд. Словно он не уверен, что она здесь. По-настоящему. В его руках.
— Делай как я сказала, — тихо командует Нарцисса. — помоги ей подняться.
Он отвечает коротким задушенным звуком, прежде чем кивнуть; слёзы оставляют влажные следы на его щеках. Она осознаёт, что его лицо не морщится. Он плачет ровно. Открыто. Словно он не смог бы остановиться, если бы захотел.
— Драко, — шепчет его мать.
Он крепко цепляется за неё, и её пятки отрываются от мрамора; кровь устремляется к её голове, когда подошвы её туфель находят твёрдую опору в виде пола. Она покачивается, но две пары рук удерживают её.
Ей удаётся один раз медленно, тяжело моргнуть. Её нога ударяется о что-то твёрдое. Тяжёлое.
Доулиш.
— Теперь отойди, — говорит Нарцисса, — шаг назад. Дай ей подышать. Вот, вот. — Гермиона видит, как она требовательно протягивает руку. — дай мне это. И иди к Тео.
В следующий момент знакомое текстурированное дерево прижимается к онемевшим пальцам Гермионы. Виноградная лоза. Десять и три четверти дюйма. Сердечная жила дракона.
— Мисс Грейнджер, — говорит Нарцисса, плавно обходя её. Взгляд ее спокойный и непоколебимый. — возьмите свою палочку.
— Я…ч-что? — она заикается, её язык кажется свинцовым. Её ноги дрожат.
Нарцисса просто повторяет ещё раз.
— Возьмите свою палочку. Ничего ещё не закончилось, — она берёт Гермиону за руку своими холодными пальцами и заставляет её сжать основание палочки. — Вы уже это проходили, верно? — в её голосе нет жалости. Только срочность. Уверенность. — Вы знаете, что это пройдёт. Вы знаете, как двигаться вперёд.
Когда Гермиона моргает, перед её глазами проплывает образ коттеджа “Ракушка”.
— Заставьте себя, — требует Нарцисса, и она снова открывает глаза, — прийти в себя. Сейчас. У Доулиша внизу ещё как минимум два десятка человек. Они идут — они будут здесь через несколько секунд — и даже с Вами мы в меньшинстве.
Большой палец Гермионы проскальзывает по бороздкам в дереве, которые она знает как свои пять пальцев.
— Вы готовы?
Она сглатывает, поджимает пальцы ног, обеспечивая сцепление с полом. Она снова моргает, и туман перед её глазами рассеивается.
— Вы готовы? — повторяет Нарцисса, прежде чем взять её за второе запястье и дёрнуть.
Гермиона крепко сжимает свою палочку. Кивает.
— Хорошо.
Нарцисса отступает назад и впервые оказывается в состоянии осмотреть комнату, даже несмотря на то, что кровь все ещё шумит в её ушах.
Авроры, что нападали на Пэнси, лежат на тёмном мраморном полу, оглушены или мертвы — Гермиона не уверена. Их тела загораживают дорогу, и Тео, который уже поднялся на ноги, несмотря на, кажется, ужасную боль, с трудом перемещается между их перепутанными руками и ногами. Он дважды наклоняется, чтобы забрать их палочки.
— Драко, — кричит он, швыряя одну из них через комнату. Гермиона прослеживает за ней взглядом, находит Драко, как только он ловит её в воздухе. Он смотрит вниз, на пол в нескольких метрах от его ног. Расфокусированно, но не как раньше.
— Драко, — хрипло проговаривает она.
Всё его тело разом напрягается, стоит ему услышать её голос. Он не смотрит на неё.
Она чувствует зуд в груди — низкий гул паники, стремительно поднимающейся внутри неё.
— Драко, — снова выдавливает она, в этот раз громче.
Но тут из коридора, ведущего в столовую, раздаётся крик, и Драко устремляет свой взгляд туда, сжимает чужую палочку, принимая оборонительную позицию.