— Сейчас, думаю, их всех уже забрали, а завтра они будут мертвы. Каждый, кого ты считала спасённым благодаря своим идиотским сказкам и глупой лжи.
— О чём он говорит? — тихо спрашивает Пэнси; вся жёсткость исчезла из её голоса, осталась только паника. Только страх.
Страх Гермионы проявляется иначе. Он сжимает её лёгкие, словно в тисках, и несколько долгих мгновений она не может выдавить из себя ни слова. Но она крепче сжимает воротник стражника и выкрикивает:
— Где они?
И никогда в жизни она не испытывала большего искушения использовать Непростительное, чем прямо сейчас, когда он снова начинает смеяться. Хохотать.
— Они мне не сказали. Я только знаю, что они забрали остальных прямо из замка. Нашли способ, — он зло ухмыляется. — Мне нужно было только вырубить этого Нотта.
То, что происходит дальше, происходит так быстро, что она, задумавшись над его словами, едва осознаёт это. В одно мгновение она держит стражника, а в следующее он уже на земле. Лежит на каменном полу, скрючившись, как увядший сорняк, корчится от боли.
— Круцио, — ещё раз повторяет Пэнси, она снова звучит холодно и отстранённо; новая алая вспышка вырывается из её палочки. Стражник кричит громко, отчаянно, а Гермиону хватает только на то, чтобы уставиться на него — а затем перевести взгляд на Пэнси.
В этот момент в её глазах читается искренняя ненависть. Гермиона думала, что уже видела её раньше, но она никогда не видела, чтобы Пэнси ненавидела так. Никакого сомнения. Никакой жалости. Никакого намерения останавливаться.
И Гермиона знает, что если бы она не оттащила её в сторону — “Сейчас — сейчас же! Нам нужно идти, сейчас же!” — Пэнси бы с радостью замучила его до смерти.
Этим утром где-то на улицах Хогсмида ворчит пожилой волшебник; он рассказывает всем, кто встречается на его пути, что на него наступила, предварительно сбив его с ног, “чёртова Гермиона Грейнджер, вы представляете? Даже никакого ‘извините’!”
На самом деле, это только наполовину правда. Гермиона сбила его с ног, но это Пэнси наступила на него — и ни одна живая душа в этой деревне не могла понять, почему они вообще так бежали. Они максимум могли увидеть отчаянную панику на их лицах, но они не знали, что это такое — бежать, словно от этого зависят чьи-то жизни.
А они знают. Сейчас они бегут именно так.
Гермиона уже чувствует вкус крови во рту после такого забега, а они ещё только у арки возле теплиц. Ничто, кроме их прерывистого дыхания и неровных шагов, не нарушает спокойного утра Хогвартса. До начала занятий ещё час.
Занятия сейчас интересуют её меньше всего.
— Как быстрее всего добраться до подземелий? — выдыхает Гермиона. Пэнси явно знает лучше.
— Сюда!
Они пересекают боковой коридор и спускаются по изогнутой лестнице, освещаемой мутным светом факелов. До этого они, кажется, не сказали друг другу ни слова с того самого момента, как аппарировали из Министерства — им нечего было обсуждать. Она никогда раньше не чувствовала себя настолько на одной волне с Пэнси.
— Куда-то торопимся с утра пораньше? — интересуется кто-то возле входа в подземелья, и Гермиона смутно осознаёт, что это был Слагхорн; в его голосе слышалось лёгкое веселье. Откуда он знал? Когда он успел заметить, что её руки дрожат? Что её сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди?
Когда они добираются до входа в гостиную Слизерин и Гермиона выпаливает: “Acta non verba”, — Пэнси и бровью не поводит. Никаких подозрительных взглядов. Никакого вопроса в её глазах. И они обе, кажется, задерживают дыхание перед тем, как пройти сквозь стену.
Гермиона чуть не падает — спотыкается о потрёпанную первокурсницу. Она сидит сразу у входа, плачет и путается пальцами в волосах.
А прямо за ней открывается вид на гостиную Слизерин, находящуюся в полном беспорядке.
Стены покрыты чёрными пятнами, оставленными заклятиями, не достигшими цели. Тумбочки и кресла перевёрнуты, лампы разбиты. Бумаги разбросаны, пол усеян потерянными палочками. Сквозь дыры в тёмных занавесках просачивается сияние Чёрного Озера, отбрасывающее на мебель зловещие неровные тени.
— Они заставили меня, — всхлипывает девочка на полу.
Пэнси, надо отдать ей должное, бросается к ней заметно раньше Гермионы.
— Они заставили меня, — снова всхлипывает она, испуганно глядя на них. — они заставили меня сказать им пароль.
— Ты не ранена? — наконец выдавливает из себя Гермиона.
— Куда их забрали? — тут же спрашивает Пэнси.
Девочка смаргивает слёзы и шмыгает носом.
— Туда, откуда они пришли.