Он не отводит взгляд от Пэнси.
— Разве она не на испытательном сроке?
— Да, — огрызается Гермиона, не в силах скрыть приступ раздражения. — поэтому я сопровождаю её. Вы её пропустите?
Стражник медленно — словно у него есть всё время мира — переводит взгляд обратно на Гермиону.
— Ещё раз, кого она пришла увидеть?
Она выдыхает, заставляя себя успокоиться, и снова прочищает горло.
— Теодора Нотта.
И она понимает, что здесь что-то не так, когда стражник показательно хмурится. Демонстрирует отрепетированное замешательство.
Пэнси тоже чувствует это. Совершенно замирает, когда стражник тянется почесать свою жирную голову.
— Нотт… — вяло повторяет он. — Нотт. Мм…нет. У нас нет никого с таким именем.
Её ногти впиваются ей в ладони.
— Извините?
— Я сказал, что у нас нет никого с таким именем. Уже нет.
========== Часть 47 ==========
Комментарий к
пока я тут сто лет тянула с переводом, мы набрали 500 плюсиков, 100к просмотров и еще всякие штуки! спасибо большое :>
23 февраля, 1999
Что Гермиона точно знает о войне, так это то, как та сдирает с людей кожу. Обнажает нервные окончания. Эти месяцы, которые она провела в бегах, в битвах — они в существенной степени повлияли на её инстинкты. Она сама заметила, как время её реакции уменьшилось с десяти, или, может быть, пятнадцати секунд практически до нуля. Именно поэтому она уже должна была достать свою палочку.
Но она забывает о том, что Пэнси тоже видела войну.
И за ту миллисекунду, которая требуется Гермионе, чтобы оценить ситуацию, Пэнси прижимает стражника к решётке за его спиной; тёмный кончик её рябиновой палочки уже упирается в его мясистую шею.
— Где он? — зло шипит она.
Гермиона не пытается остановить её. Пока нет.
Прутья решётки всё ещё дребезжат после удара; стражник ошарашенно распахивает глаза. Но в следующий момент он улыбается Пэнси — неуверенно, нервно.
— Думаешь, ты можешь угрожать мне, малышка? Я знаю о тебе всё. Я знаю, что тебе нельзя использовать палочку.
Пэнси так глубоко вдавливает палочку в его горло, что получившаяся вмятина становится похожа на новую глазницу; он закашливается с громким, мерзким звуком.
— Уверен? Я убью и выпотрошу тебя прямо здесь, грязный сквиб.
Гермиона всё ещё не торопится вмешиваться. И только когда стражник начинает хрипеть, а Пэнси отступает назад, когда сотни проклятий уже готовы сорваться с её губ, она делает шаг вперёд и останавливает её руку.
— Не надо. Не надо. Он может нам понадобиться.
— Грейнджер… — рычит она, всё так же зло глядя на стражника, но Гермиона сразу продолжает:
— Дай мне. Я могу — я знаю, что делать, дай мне.