Он тяжело дышит, его руки сжимаются в кулаки. И она торопливо смахивает слёзы со своих щёк, хотя и знает, что он уже увидел их.
Сначала они просто ничего не делают. Сначала кажется, что тут ничего нельзя сделать.
Но ничего — это не вариант.
— Боли? — глупо спрашивает она, нарушая тишину.
— Да, — выдыхает он. — боли.
Ей нужно сделать это сейчас — прежде чем она позволит себе осознать, что именно она только что услышала, и окончательно сломаться.
Поэтому она смаргивает последние слёзы и собирает всю свою храбрость, подбирается достаточно близко к нему, чтобы устроить ладони на его бёдрах, скрытых под простынью.
— Хорошо, — говорит она и начинает стягивать её с его талии.
— Что ты делаешь? — вся его недавняя злость растворилась, и теперь он просто звучит обеспокоенно.
— Скажешь, если будет больно.
Его рука стискивает её запястье, прежде чем она успевает окончательно стянуть простыню с его бёдер. Когда она поднимает на него взгляд, смотрит вопросительно, то он кажется ей неожиданно молодым. Мальчишкой. Испуганным и неуверенным.
Она мягко изгибает бровь, не озвучивает свой вопрос.
И он шумно выдыхает.
— Ты можешь — ты можешь винить меня в том, что я думал, что ты укусишь меня?
Эта колющая боль в её груди разрастается, и её рука немного дрожит, когда она накрывает ею его ладонь.
— Нет, — говорит она, подсовывая пальцы под его руку, заставляя его расслабиться и отпустить её запястье. — но я не буду.
Его пальцы задерживаются на её коже. У него уходит какое-то время на то, чтобы окончательно отпустить её, и когда он делает это, она сразу стягивает простыни до конца. Прежде чем кто-то из них успевает передумать.
И хотя иногда ей кажется, что они уже были близки во всех возможных смыслах, это другое. Она никогда не получала такой контроль, и до ужаса очевидно, насколько это пугает его.
Он всё ещё твёрдый. Его кожа такая же нежная, как раньше, когда она решалась потрогать его, но судя по тому, как он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, когда она обхватывает его, они оба на новой территории.
Он должен чувствовать её дрожь. Она точно чувствует его. И она решает, что вполне может сказать это вслух — тем более, что он явно и так уже знает.
— Я никогда раньше не пробовала, — она поднимает на него взгляд, мягко проводит по нему рукой, вверх и вниз, а затем прочищает горло и произносит слова, которые всегда ненавидела произносить, — но я постараюсь.
По её мнению, если всё получается чуть хуже, чем идеально, то она вообще не старалась. Но она не уверена, что это сработает в данной ситуации. В любом случае, это не так важно. Прежде чем она успевает качественно загнать себя, он тихо отвечает ей:
— Я бы не заметил разницы.
Она ошарашенно распахивает глаза. Несколько раз глупо моргает.
— Ты никогда..?
— Нет, — и она видит это в его глазах: он думает, что она осудит его. Начнёт делать предположения.
Он не знает, что по её телу расходится волна эгоистичного удовольствия. Её губы растягиваются в застенчивой улыбке — и даже тогда он, наверное, думает, что она издевается над ним.
Поэтому она говорит именно то, что думает, и запрещает себе медлить ещё дольше.
— Значит, хоть здесь я буду у тебя первой. Я думаю, это вполне себе честно, — она опускает голову, её губы оказываются совсем рядом с ним. — а ты?
— Я—