Ох.
Её душа уходит в пятки. Внезапно она чувствует омертвевшую кожу на своих сухих губах и непрекращающийся зуд в руке. Яростно чешет её, пока смотрит на него, спотыкается — замирает.
Он наполовину в форме, наполовину нет, его светлые волосы почти полностью спрятаны под чёрной вязаной шапкой. Она никогда раньше не видела его в шапке. Это так сбивает с толку, что ей приходится моргнуть — один раз. С усилием. А ещё он в шарфе, несмотря на теплую сентябрьскую погоду, и ей кажется, что она видит под этим шарфом полоски его слизеринского галстука, но это не точно.
Нет — нет, он вообще не в форме. Теперь она в этом уверена. Ей просто нужна была ещё одна секунда, чтобы осознать это. Он в пальто. В длинном черном пальто, похожем на мантию. Он одет по-зимнему, и это не галстук, это часть его шарфа, у него, как всегда, бледное лицо, а его губы обрели какой-то болезненный красно-оранжевый оттенок. Кожа вокруг его глаз впала и потемнела, и теперь он похож на какого-то странного енота-альбиноса. Он стоит, прислонившись к каменной стене, и ждет, пока большая часть толпы пройдёт сквозь золотые двери, и он такой высокий, что выделяется на фоне остальных. Смотрит сверху-вниз на своих старых сверстников и легкомысленных первокурсников, словно предвестник смерти.
Он выглядит не очень хорошо.
Он — он выглядит ужасно.
И она думает, что та самая часть её мозга находит в этом какое-то успокоение.
Драко Малфой выглядит ужасно. Так же плохо — нет, хуже, чем она. Для него война тоже не закончилась. И да, это успокаивает. Это чертовски успокаивает. Потому что, даже если это он, это означает, что она не совсем сошла с ума. Это означает, что она не самая слабая из всех просто потому, что она не может двигаться дальше.
Это означает, что кто-то чувствует это. Кто-то будет страдать так же, как она.
Даже если это он. Даже если это он.
И тут его глаза вспыхивают — их взгляды вдруг встречаются. Лобовое столкновение. Кажется, она даже делает шаг назад.
И эти пустые серые пропасти наполняются чем-то. Его взгляд становится не таким безжизненным. Она видит, как он прищуривается — совсем немного, так, что это почти невозможно заметить. Затем он приподнимает подбородок, немного выпрямляет спину, полностью прислоняясь к стене, так, что теперь он смотрит сверху-вниз и на нее, даже несмотря на разделяющее их расстояние. Его длинная, худая рука скользит по его предплечью — ещё одно крошечное движение, которое она едва замечает. Она видит, как его пальцы щелкают — постукивают — чешут кожу сквозь ткань какие-то доли секунды. Это последнее его движение, которое она замечает, прежде чем он отводит взгляд и стекает со стены — проскальзывает у самого края двери и исчезает, словно призрак.
И на мгновение она почти расслабляется.
Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже большие, чем её.
Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.
Хах, и снова он.
Черный юмор.
========== Часть 2 ==========
4 сентября, 1998
Дневник,
Они говорят мне не ругаться так блядски много. Я думаю, они больно много хотят, а ты? Я думаю, что это просто, блядь, смешно. Нельзя придумать правила для записывания потока-ёбаного-сознания, но это именно то, чем они занимаются, не так ли? Если им не нравится, как выглядит моё сознание, они могут занять свои сраные девственные глаза чем-нибудь другим. Я скажу это ещё раз. Мне не нужна, блядь, их помощь. Эй! Да! Я разговариваю с вами. Мне не нужна ваша сраная помощь. Вообще. Я не хочу, блядь, этим заниматься. Мне это не нужно. Я не —
Сука. Сломал чёртово перо. И ещё раз спасибо! Надеюсь, вы испачкаете в чернилах свои сраные больничные халаты. Ёбаные мудаки.
Ничего не забыл? А, да — сегодняшний ёбаный вопрос. Ещё больше правил для записывания потока-ёбаного-сознания. Имбецилы. Так вот.
«Какие изменения вы замечаете в себе после вашей травмы?»
Кто написал этот ёбаный вопрос? Моя травма? Я абсолютно, блядь, уверен, что это было нечто большее, чем просто моя травма. Вы имеете в виду войну? Ёбаную войну, которая разрушила Волшебный Мир? Которая убила несколько тысяч человек и травмировала даже больше? Эта травма? Она должна была травмировать и вас тоже! Что, блядь, с вами не так, люди?
Я ебал это всё. Но хорошо. Я подыграю.
Я здесь, в сраном Хогвартсе, из всех возможных мест, по приказу Министерства, хожу на ёбаные уроки, и, чтобы выдержать всё это, я, скажем так, несколько пристрастился к огневиски. Оно сжигает всё к чертям, и это просто охуенно.
А, и я вообще не сплю, я похудел где-то на пятнадцать фунтов, и на моей сраной руке красуется Метка. Так, несколько небольших изменений. Ничего особенного. Вы довольны?
Нахуй нахуй идите нахуй.
Драко Малфой