— Сядьте. На место.
Яростно мигают вспышки. Она смотрит на Бербидж, пока её глаза не начинают болеть.
— Гермиона… — умоляющим голосом шепчет Гарри, дёргая её за руку. — Гермиона, пожалуйста. Это не поможет.
Она практически рушится на своё место, и Бербидж позволяет тишине воцариться на пару секунд. Затем говорит, вздохнув:
— Мистер Смит, давайте немного ускоримся. Есть какие-то записи, которые Вы считаете особенно интересными?
Сначала Захария смотрит на неё, словно испуганный олень, затем торопливо листает вперёд — несколько раз отлистывает назад, бормоча что-то себе под нос, словно пытаясь отыскать худшую запись из всех.
И он находит её. О, боже, он находит её.
Она так стискивает зубы, что её челюсть начинает болеть.
— 7 декабря, 1998…Вопрос: если бы вы могли изменить один выбор, который вы сделали за последний год, что бы это было?.. И затем он пишет, эм…Слишком просто. Моё выступление в суде. Мать настояла на этом, но если бы я мог вернуться назад, то я бы признал себя виновным и принял все эти первоначальные обвинения. — Захария делает паузу, чтобы поднять голову и взглянуть на зрителей, особенно выделяет последнюю фразу. — Азкабан кажется мне раем для одиночки.
Гермиона закрывает глаза.
— Хорошо, — говорит Бербидж. — спасибо, мистер Смит. Можете вернуться на своё место. Мы добавим дневник к вещественным доказательствам. Сторона защиты может выступить после небольшого перерыва.
Удар молотка до ужаса громко отдаётся в её ушах.
Когда Гарри пихает в её дрожащие руки чашку чая, тот проливается и обжигает её пальцы. Она едва чувствует это.
— Просто…попробуй расслабиться, — слабо проговаривает Гарри, занимая место рядом с ней возле фонтана в атриуме. — ещё ничего не закончилось. У тебя есть шанс.
— Какой шанс? — равнодушно спрашивает она, глядя прямо перед собой.
— Всегда есть шанс. Не сда—
— Захария вырыл ему могилу, Гарри. Я не идиотка.
— Мисс Грейнджер!
— Мисс Грейнджер!
— Вы готовы прокомментировать, мисс Грейнджер?
Перед её лицом мерцают вспышки, моментально ослепляя её, и она снова проливает на колени обжигающий чай. В какой-то момент она замечает, что Гарри встаёт перед ней. Вежливо проговаривает:
— Не сейчас, пожалуйста. Спасибо. Спасибо всем, но не сейчас…
И, о, как они склоняются перед своим героем, отступают, повторяя его имя, словно в молитве.
— Я бы тоже так хотела, — бормочет она в свою чашку.
— Как хотела?
— Чтобы я просила возможности выдохнуть и мне её действительно давали.
— Гермиона—
Вдруг раздаётся резкий хлопок, а затем шумное:
— Мисс Грейнджер!
Гарри вздыхает. Поворачивается снова.