Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

— Вы хотите что-нибудь объявить, прежде чем начнутся слушания?

— Да. — он шагает вперёд в своей клетке, и у Гермионы перехватывает дыхание, когда он хватается за решётку. Говорит ровно, совершенно спокойно. — войну пальцев.

Наступает долгое, растерянное, как будто озадаченное молчание.

Раз, два, три, четыре… шепчет голос в голове Гермионы.

Бербидж делает недовольное лицо, хмурится.

— Я полагаю, Вы думаете, что это смешно.

— О, я думаю, что это уморительно, — Драко растягивает свои окровавленные губы, улыбается ей, почти прижимаясь лицом к решётке. — раз, два, три, четыре… — бормочет он голосом человека, которому нечего терять.

Раз, два, три, четыре…

Бербидж практически рычит.

— Давайте начнём.

Я объявляю войну пальцев.

Комментарий к

в оригинале там идёт “i declare a thumb war”. что-то в духе считалочки перед игрой, аналогия на русском не придумалась, так что оставила так.

========== Часть 41 ==========

22 февраля, 1999

Драко Малфой решительно настроен умереть.

Это становится ясно уже минут через пять. Он ходит по своей клетке, пока зачитывают длинный список обвинений, издевательски фыркая, притягивая к себе чужие взгляды. То, как он покачивается каждый раз, когда отталкивается от решётки, даёт Гермионе понять, что он как-то умудрился напиться. Это кажется одновременно невозможным идиотизмом и чем-то невозможно малфоевским.

И если Тео смог подкупить стражу ради Пророка, то это просто немыслимо.

Гермиона осознаёт, что впивается ногтями в свои ладони, только когда Гарри опускает руку на её колено, накрывая её сжатый кулак.

— Дыши, — едва слышно проговаривает он. — и помни, что на тебя смотрят.

Она мгновенно напрягается, отворачиваясь от прессы и стараясь сфокусироваться на одном из прутьев решётки. Стараясь не смотреть мимо него.

Очень быстро становится понятно, что это слушание будет длиться так же долго, как в случае с Пэнси. Часы. Часы и часы обвинений против него. Доказательства. Показания свидетелей — все против него, никого за.

Они приносят ожерелье, которое он проклял на шестом курсе — как выясняется, его не уничтожили — и Гермионе приходится скрыть за кашлем свой ошарашенный вздох.

Они напоминают ему о том, что его отец в Азкабане, и что его мать тоже может там оказаться, и что “вы знаете, яблоко от яблони далеко не падает.”

Они обсуждают этот чёртов Исчезающий Шкаф, и Гермиону начинает тошнить.

Всё это время Малфой тупо смотрит на своих обвинителей. Словно он вот-вот может уснуть, а это последнее, что ей от него сейчас нужно.

Если бы Гарри не держал её за руку, она бы вряд ли смогла сидеть ровно — и пока они собирают все эти обвинения против него, она просто продолжает напоминать себе, что с этим можно справиться. Это можно оспорить. Его можно защитить. Она может убедить их. Она может взять поводья и увести их от этой проклятой риторики.

Она мысленно повторяет это, словно мантру, пока всё не переворачивается с ног на голову.

— Насколько я понимаю, этот год также был достаточно сложным для Вас, мистер Малфой, — говорит Бербидж.

Гермиона совершает ошибку. Смотрит на него. Она продолжает это делать — не думает, что сможет прекратить.