— Огневиски?
— Нет, маггловское. Для твоих нервов.
Ей не нужна какая-то ещё поддержка. Она выпивает столько, что хватило бы примерно на два шота. Протягивает ему фляжку.
— Спасибо.
И она выходит из гостиной.
Ходят слухи о том, что сегодня продают билеты на слушания. В основном на Малфоя.
Люди опустошают свои карманы, чтобы увидеть, как Драко Малфой получит смертный приговор.
И Гермионе приходится выйти в туалет за пять минут до начала, потому что её начинает тошнить, это виски просится обратно.
Когда она возвращается, Гарри вопросительно вскидывает брови.
— Нормально?
Она вытирает рот. Щипает щёки, чтобы придать им цвет.
— Нормально. Я в порядке.
Но она не готова к толпе в зале суда. Для членов Визенгамота едва хватает места.
Вспышки мелькают со всех сторон, десятки голосов выкрикивают вопросы, когда она направляется на своё обычное — теперь уже слишком знакомое — место на вечно пустой трибуне свидетелей со стороны защиты. Она бросает короткий взгляд на Гарри, который садится рядом с МакГонагалл. Но на два ряда выше он замечает Блейза и Пэнси, сидящих вместе.
Она не думала, что они придут. Это одновременно и ободрение, и дополнительный повод для волнения.
Потому что они могут увидеть как её победу, так и её поражение.
Гермиона ковыряет кутикулу, сложив руки на коленях, наблюдая за тем, как репортёры заваливают присутствующих вопросами, пока Фейт Бербидж не занимает своё место.
А потом наступает такая тишина, что Гермионе кажется, что она слышит, как кровь течёт по её венам.
— Я вижу, сегодня у нас аншлаг, — говорит Бербидж, соскальзывая взглядом на Гермиону, чтобы одарить её привычной дозой холодного презрения. Затем снова переводит его на толпу. — я надеюсь, что вы все в курсе, что мне нужна тишина в зале суда.
По залу разносится согласное бормотание.
— Тогда, давайте закончим это быстро и безболезненно. Приведите обвиняемого.
Гермиона уже десять раз слышала, как гремит эта клетка, поднимаясь наверх. Но ощущается всё равно, как в первый раз. Она думала, что готова увидеть его там.
Но когда она видит отблеск этих бесцветно-платиновых волос, то чувствует себя так, будто в её живот вонзается толстая игла. Она к этому не готова.
Что если она не сможет?
Она — она не—
— Мистер Малфой, — говорит Бербидж; она звучит так, что становится ясно, что она прекрасно понимает, какой вес сейчас имеют её слова. — вы обвиняетесь в вооружённом нападении по делу Пожирателей Смерти. Вы понимаете эти обвинения?
У него бледное лицо. Его глаза окружены синяками, вызванными истощением или насилием. Она не видела его всего неделю, но он так изменился. Так похудел и ослаб.
В этих серых глазах ещё меньше света.
Но он стоит прямо. Смотрит равнодушно. Без эмоций. Его разбитые, покрытые засохшей кровью губы, кажется, начинают кровоточить снова, когда он раскрывает их, чтобы заговорить.
— Да. — его голос звучит ровно. Не выдаёт никаких эмоций.