Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.
11 февраля, 1999
Когда Пэнси слышит слово “испытательный срок”, маска её спокойствия рушится.
Гермиона смотрит, как она обмякает, прислонившись к стене клетки; весь тот страх, который она так решительно отказывалась показывать, теперь отлично виден на её лице. А затем их взгляды встречаются.
И она как будто впервые видит Пэнси Паркинсон.
Потому что покрасневшие глаза, что смотрят на Гермиону, смотрят на неё как на равную. Гермиона впервые чувствует, что значит знать Пэнси Паркинсон. Что значит оказаться внутри её закрытой жизни.
И её прошлые слова звучат неожиданно правдоподобно.
Она видит её.
Пэнси Паркинсон — это больше, чем просто холодное, красивое лицо.
Когда её клетка начинает опускаться обратно к камерам временного содержания, откуда её скоро выпустят, зрители принимаются подниматься со своих мест. Ноги Гермионы онемели. Её лицо пустое.
Удача. Чистая удача — вот, что это было.
Если бы из её рта вырвалось хоть одно лишнее слово, если бы она неправильно сформулировала хоть один вопрос, атмосфера в зале была бы совсем другой.
Фейт Бербидж бросает на неё уставший взгляд с подиума, прежде чем исчезнуть за ним. Несомненно, чтобы собраться с силами перед следующим судом.
И когда Гарри появляется рядом, выводит Гермиону из зала — всё ещё слишком ошарашенную, чтобы почувствовать облегчение — она чувствует спиной взгляд Джона Доулиша.
Дальше будет только сложнее.
— Двадцать минут — это всё, чего мне удалось добиться для Вас, — говорит МакГонагалл, когда они выходят в атриум, и протягивает Гермионе ещё один бейдж посетителя. — мне жаль, мисс Грейнджер.
И она вдруг вспоминает, что её день еще не закончился.
Ей нужно защищать Милисенту Булстроуд.
— Спасибо, директор, — говорит Гермиона. — двадцати минут будет более чем достаточно.
Она сжимает бейдж во влажных от пота руках и заходит в лифт.
12 февраля, 1999
ВЛЮБЛЁННЫЕ ЖЕРТВЫ ТЁМНОГО РЕЖИМА
Как Любовь Заставила Пэнси Паркинсон Служить Вы-Знаете-Кому
Статья Скитер полна приторно-сладких, явно не особенно точных деталей. Есть что-то о том, как Пэнси вытирала “блестящие дорожки отчаянных слёз” и “оплакивала последствия этой жестокой любви.” О том, как Гермиона протянула ей свой носовой платок и попросила Визенгамот “прислушаться к своей человечности” — просто несуществующая цитата.
Там, однако, обнаружилось и некоторое количество правды.
“И когда наша Золотая Волшебница спросила о характере этих отношений, Паркинсон — тяжело вздохнув — описала их как ‘исключительно односторонние’”.
“Здесь нужно сделать паузу, чтобы еще раз напомнить моим любимым читателям, что в это время мисс Паркинсон находилась под влиянием Веритасерума.”
”’О чём именно ты думаешь, когда думаешь о Теодоре Нотте?’ — спросила наша Героиня Войны, на что Паркинсон, утирая слёзы, ответила, — ‘Много о чём. В основном о его голосе. Это самый приятный звук, который я знаю. Единственное, что успокаивает меня. Помогает мне чувствовать себя в безопасности.’”
”’[(Вы-знаете-кто) — наша Золотая Волшебница не стала использовать этот термин] заставлял тебя что-то делать?’ — Мисс Паркинсон смогла только кивнуть в ответ. — ‘плохие вещи?’ — спросила мисс Грейнджер. — ‘Ужасные вещи’, — сказала Паркинсон. — ‘А зачем ты делала эти вещи?’ — на что Паркинсон ответила, — ‘Ради Тео.’”
“Во время своего заключительного слова Самая Яркая Ведьма Нашего Века задала последний вопрос. — ‘Что бы ты сделала ради Теодора Нотта?’” — в зале суда раздались слышимые вздохи — несколько отчаянных выкриков — когда Паркинсон объявила, — ‘Всё, что угодно.’”
В любом случае, пресса встала на их сторону.