Но, возможно, он просто в шоке.
В любом случае, она рада, что её руки заняты, потому что он начинает говорить, и она знает, что иначе она была бы вынуждена просто глупо ёрзать на влажной от пара плитке.
— Не думал, что ты придёшь, — бормочет он, поднимая здоровую руку, чтобы зачесать назад свои влажные от пота волосы. Благодаря горячей ванне его щёки порозовели. Это смотрится непривычно, и она позволяет себе только на секунду задержать взгляд на его лице, прежде чем отвести его.
— Пэнси сказала, что это срочно.
— А ты теперь доверяешь Пэнси?
Гермиона фыркает; внутри поднимается привычное раздражение, и это почти приятно.
— Какая разница?
Он пожимает плечом.
— Предположим, что никакой.
Она смотрит вверх, чтобы сравнить размер его здорового предплечья с размером её заготовки, и случайно ловит его взгляд.
— Но мне интересно, зачем ты на всё это пошла. Явно не из каких-то принципов. Думаю, с этим ты уже покончила.
Она хмурится.
— Тебя не учили говорить “спасибо”?
Его ответ мгновенный и бесстыдный.
— Нет.
Она фыркает, отводит взгляд и сердито дёргает за проволоку. Но когда он ловит её за запястье свободной рукой, она пугается — случайно ударяется своим и так уже больным коленом о твердую стенку ванны, когда он садится.
— Ещё я не знаю, как говорить “прости”… — бормочет он. — этому меня тоже не учили.
Она сглатывает тяжёлый ком в горле. Запрещает себе смотреть на него.
Но это как запрещать магниту притягиваться к металлу.
Их глаза снова встречаются. То, как он смотрит на неё, заставляет её тихо выдохнуть. Вода капает с его подбородка, и его грудь поднимается и опускается, глубоко, плавно, ткань его белой классической рубашки сейчас больше похожа на мокрую салфетку. Пар нарастает вокруг него кудрявыми клочьями, и вдруг он наклоняется к ней, и она тоже, и здесь слишком жарко, и её пальцы дрожат, и она честно пытается прогнать этот страх и эти сомнения, но—
— Не надо, — выдыхает она, отстраняясь, прежде чем его губы успевают найти её. Она крепко зажмуривается. — не надо.
На мгновение всё погружается в тишину.
Затем она слышит тихий всплеск, когда он снова откидывается назад. Только тогда решает, что можно снова открыть глаза.
Она ставит на место хлопок и проволоку.
Быстро и без предупреждения — не глядя на него — она накладывает заклинания, которые практиковала раньше, чтобы восстановить его кожу и дать жизнь его пальцам.
Он громко охает, потому что Метка исчезла. Она проследила за этим.
— Я вырезала её, — говорит она, глядя на плитку. — решила, что это ты точно заслужил. — затем она поднимается на онемевшие ноги и поправляет свой мокрый окровавленный халат. — стоит сказать твоим друзьям, что ты в порядке.
Она уходит, прежде чем он успевает сказать ещё хоть что-нибудь.
========== Часть 34 ==========
30 января, 1999