Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

Но в то время, пока она сидит, размышляя об этом, плавится одно из последних сухожилий возле обнажённой кости его предплечья. Она тяжело сглатывает. Ей нужно принять решение.

И проклятьем Империус всё не вылечишь.

Быстро, игнорируя дрожь в пальцах, она создаёт чистые бинты, немного душицы и бальзамирующую жидкость — первое, что приходит ей в голову.

Малфой без сознания. Она не может ничего с этим сделать. Не может попросить его разрешения.

Она собирается с силами, крепче сжимает его запястье и приступает к работе.

— Что — что ты делаешь?

Его голос пугает её, и палочка выскальзывает из её окровавленной руки.

Прошло два часа, и из-за пара от уже горячей воды она вся вспотела.

Он очнулся.

И он смотрит на её работу широко распахнутыми глазами, и она пытается задавить страх того, что он возненавидит её за это.

Она прочищает горло, после долгого молчания её голос звучит хрипло.

— Я… я сделала то, что должна была.

Но она не винит его за ужас в его взгляде. Потому что Малфой смотрит на то, что осталось от его предплечья, которое она всё это время очищала от мускулов, жира, крови и живой ткани. От запястья и до локтя, всё, что осталось — это кость, и она промывает свободную кожу вокруг неё бальзамирующей жидкостью.

Судя по его взгляду и по тому, как он морщит нос, он чувствует её запах. Он знает, что это такое.

Гермиона откидывается на влажную плитку, её суставы болят, голова пульсирует.

— Твоя… Метка была проклята. Заклятие распространилось бы на всё тело, если бы я не убрала всю инфекцию. Думаю, это может быть связано с тем, что ты пытался избавиться от неё. На Метку, наверное, наложена какая-то тёмная магия, чтобы помешать этому. Я не знаю. Это моя теория. И я — я знаю, что ты в шоке, и мне жаль, правда. Я — я не знала, что ещё сделать. Я — я наполню её хлопком, обёрнутым в проволоку, и восстановлю кожу вокруг, и — и есть несколько заклинаний, которые позволят твоим пальцам работать, но — ну, эм, сама рука не будет ничего чувствовать. Я…мне жаль. Мне жаль, — она заставляет себя замолчать. Делает глубокий вдох, смотрит куда угодно, но не ему в глаза.

На несколько долгих мгновений ванная погружается в тишину, разбавляемую только едва слышным шумом воды. Воды, которую она сливала и обновляла дважды, чтобы смыть всю кровь.

— Значит… — наконец проговаривает он, и она разве что совсем немного рада услышать знакомую едкость в его голосе. — ты таксидермировала меня.

Она закусывает губу.

— Вроде того. И только часть тебя.

Он фыркает. Или, может быть, это была усмешка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я ничего не чувствую.

Она вздрагивает. На самом деле, это не лучшая её работа, и она знает это. Но она слишком сильно паниковала из-за того, что он умрёт, если ничего не сделать, и ей не особо хочется думать о том, что это значит.

— Мне жаль.

Их взгляды встречаются.

— Боли я тоже не чувствую, — говорит он, пристально глядя на неё. Бескомпромиссно. Трезво. Она не смотрела ему в глаза вот так уже несколько недель. — она не горит.

Она быстро отводит взгляд, когда осознаёт, что они задержались в таком положении слишком надолго.

— Это…это хорошо, — и она на мгновение отпускает его запястье. Соскальзывает с колен, чтобы сесть удобнее; её ноги затекли и болят. Её халат уничтожен.

Малфой молча наблюдает за тем, как она создаёт хлопок, обёрнутый в проволоку, как и обещала, и она неожиданно осознаёт, что у него нет с этим проблем. Он, кажется, совершенно спокойно смотрит на собственную кость.