— Что происходит? — спрашивает Гарри.
Она слабо отмахивается. Не факт, что им понравятся её истории про то, о чём она разговаривала с остальными в гостиной Слизерин.
— Ничего. Я… знаешь, я просто подумала, что одним разом не обойдётся.
— Так им и надо, — огрызается Симус; очевидно, он обращается не к ней. — как по мне, многие из них после первого раза слишком легко отделались. — потом он, впрочем, поворачивается — впервые за несколько дней встречается взглядами с Гермионой, смотрит очень выразительно. — особенно те, которых пустили обратно в Хогвартс.
Она с силой прикусывает язык, но Джинни тут же ловит её руку под столом.
— Ой, отвали, Симус, — усмехается она, сохраняя спокойный тон. — ты хоть когда-нибудь не разжигаешь конфликты?
Симус краснеет, его щёки яростно надуваются, но Невилл быстро переводит тему, рассказывает о том, как его кактус за месяц вырос на целый фут.
Гермиона прижимается к Джинни плечом — такая безмолвная благодарность.
— Кстати, — бормочет та, когда все начинают разговаривать о своём. — как там твой проект о Джексоне Поллоке?
Гермиона пытается проглотить кусок тоста. С трудом справляется и быстро отпивает немного воды. Она забыла. Кажется, они придумали это целую тысячу лет назад. И, наверное, часть её даже не видит в этом смысла.
Но Джинни не может открыто поддерживать её. Пока нет. Она понимает.
Это лучшее, что она может.
— Я… — говорит она наконец. — кажется, я сдалась. — она неохотно смотрит в сторону — ловит взгляд Джинни. Та вопросительно изгибает бровь.
— Почему?
Этот вопрос её немного удивляет. Она пытается правильно это сформулировать.
— Потому что… Мне не нравится о нём писать. Его работы слишком грязные. Слишком хаотичные.
Джинни моргает.
— Я думала, это тебе в нём и нравилось.
Она отводит взгляд — снова находит Малфоя.
— Я тоже.
Его тетрадь лежит на столе, но он не пишет. Он рассеянно водит пальцами по обложке. Костяшки его пальцев ушиблены. Стёрты.
Она медленно выдыхает.
— Но я добралась до того момента, где нужно писать о тех частях его жизни, которые мне не нравятся. И… и я не уверена, что именно мне стоит о нём писать. Я не могу.
Не могу справиться с этим. Не могу саморазрушаться вместе с ним.
Когда она оглядывается на Джинни, выражение её лица немного напрягает. Как будто та что-то знает. Что-то, чего не знает сама Гермиона.
Это заставляет её чувствовать себя беспомощной.
А потом она говорит то, чего Гермиона точно от неё не ожидала.
— Думаю, тебе стоит дописать до конца, — она отворачивается и принимается намазывать масло на новый тост, игнорируя шокированный взгляд Гермионы. — просто чтобы посмотреть, что там в итоге получится.
29 января, 1999
На часах половина двенадцатого вечера, и Полная Дама кричит.