Рон всё в том же состоянии, его лицо влажное от слёз. Но его брови приподняты, и он смотрит — грустно. Душераздирающе грустно.
Но не зло.
Все смотрят на них. Неуверенно топчутся на месте и шепчутся, явно не знают, что делать. Что сказать, нужно ли вообще что-то говорить.
Она тоже не знает, что сказать.
Как и Рон.
Но она неожиданно для себя переводит взгляд на Гарри.
И его лицо больше не пустое.
Она видит грусть, растерянность и неуверенность, но также замечает слабый проблеск чего-то похожего на надежду. Может быть. На опасную, неопределённую надежду.
Этого достаточно.
И этот вид наделяет её достаточным количеством силы, чтобы сказать:
— Я пока пойду. Я пойду.
Она оставляет позади затихшую башню Гриффиндор — более тихую, чем когда-либо — но в этот раз, когда Полная Дама встаёт на место позади неё, это не кажется концом.
Не кажется чем-то перманентным.
Этой ночью она спит на жёсткой койке в Больничном Крыле, с полным животом Усыпляющего зелья и с беспокойным сердцем.
========== Часть 32 ==========
11 января, 1999
Дорогие бездельники и фанаты бюрократии,
Если вообще существуют моменты, когда стоит отказаться от своих потрясающих высоких принципов, отрастить себе душу и прислать эти сраные таблетки, то такой момент наступил.
Потому что он только что пришёл в спальню и попросил меня выбить из него всё дерьмо.
И это просто—
Это…
Если это не доказывает, что вы ему не помогаете, то я, блять, не знаю, как это доказать.
Я не знаю, что случилось. Скорее всего, он мне не расскажет.
Но я точно знаю, что ему нужны эти таблетки.
Пришлите их, или я прокляну эту тетрадь, и ваши пальцы позеленеют, и вы будете ходить так до конца ваших жалких жизней.
И да, вы можете официально записать это как “угрозу жизни”.
Давайте, блять, сделайте это.
Тео.
22 января, 1999
Это напоминает ей о том, как спускаются воздушные шарики.