Гермиона удивлённо моргает.
— Я не люблю Драко.
И её растерянный мозг спешит собрать воедино новую информацию, перемешивая и расшифровывая прошлые мысли, превращая известное в неизвестное. Неизвестное в известное. Воспоминания о её первой ночи в этой гостиной вспыхивают у неё в голове.
— Я не люблю Драко, — снова говорит Пэнси, сдержанно вытирая новые слёзы. — я люблю—
— Тео, — заканчивает за неё Гермиона.
И неожиданно всё это почти, почти обретает смысл.
Пэнси медленно выдыхает через нос, плотно сжимает губы.
— Тео, — наконец выдавливает она. Наконец подтверждает
И Гермиона осознаёт, насколько это на самом деле было очевидно. Взгляды, которые она бросает на него. То, как она сидела здесь той ночью, с Ноттом и Забини. Ужас на её лице, когда она услышала о Ромильде Вейн, которую, кстати, на следующий день кто-то проклял.
Даже в том, как Пэнси висела на шее Драко, есть определённый смысл.
Гермиона провела слишком много ночей в своей спальне, слушая, как Парвати рассказывает о том, как заставить парней ревновать — о том, что это единственный верный способ привлечь их внимание. Тогда она думала, что это полная ерунда — и сейчас так думает, но Пэнси явно придерживалась другого мнения.
И всё это — всё это обретает смысл.
Но…
— Тео не имеет ко мне никакого отношения, — говорит она.
И вот тогда лицо Пэнси в рекордные сроки принимает разъярённое выражение.
— Ну конечно, Грейнджер. Не строй из себя идиотку. Он Опорный Драко. Они практически срослись друг с другом. А ты уже успела дважды отправить Драко в Больничное Крыло. Почти отправила его в Азкабан.
Она встаёт. Нависает над Гермионой.
— Но если ты как-нибудь — хоть как-нибудь навредишь Тео, я убью тебя. Ты меня поняла?
Гермионы хватает только на то, чтобы смотреть на неё.
— Я убью тебя.
И вот сейчас она точно не врёт.
10 января, 1999
Она читает два письма.
Решает, что больше не может это откладывать, и выбирает те два, которые, как ей кажется, читать будет больнее всего, чтобы сразу покончить с этим.
Письма Гарри и Рона.
Письмо Рона оказывается всего лишь набором разъярённых, неразборчивых каракулей, и ей удаётся разобрать только несколько слов. А именно, “блять”, и “как ты смеешь”, и выделенное ярче остальных “почему?”
Письмо Гарри читать больнее.
Гермиона,
Это не похоже на тебя.
Я не знаю, что случилось или что Малфой заставил тебя думать о нём, но ты должна понимать, что он тебе не подходит — и дело не только в Роне.