И вы, наверное, будете рады, что вам больше не придётся разбирать мой хуёвый почерк.
Рад за вас.
Кстати, могу вам сказать, что мне всё ещё очень приятно наблюдать за тем, как разваливается жизнь Грейнджер. Практически до ёбаного оргазма.
Я предупреждал её, что я не её тип.
Или, может, я предупреждал только вас.
В любом случае, каждый раз, когда я вижу, как она сдерживает слёзы, я чувствую себя, блять, замечательно. Я вспоминаю о том, как меня наказывал Отец после того, как мы проиграли ёбаный Кубок Хогвартса, или когда сраный Поттер обошёл меня на квиддиче — иногда это заканчивалось тем, что он зашивал мне заклинанием рот на два дня, как-то даже на три, и я думал, что умру от голода — и я так, блять, рад, что она тоже пробует на вкус поражение. Надеюсь, оно кислое, как уксус.
Но я также хочу остановить эти слёзы, прежде чем они упадут. Хочу целовать её, пока её глаза не высохнут. Хочу трахать её, пока единственной болью, которую она чувствует, не станет эта боль между её ног после того, как я взял её снова, и снова, и снова и, блять, снова.
Мне всё равно, если она не доверяет мне.
Я ей не доверяю.
Но я в восторге от того, сколько боли она выносит, чтобы заслужить меня.
Никому, блять, раньше не приходилось заслуживать меня.
Мне также стало совершенно ясно, что мне не нужно разрезать Уизли на маленькие рыжие полоски. То, как разъёбывается его лицо каждый раз, когда она хотя бы говорит со мной, просто чертовски смешно — кажется, ему очень больно — так что мне придётся сделать совсем немногое.
Очень, очень немногое.
Драко
========== Часть 30 ==========
9 января, 1999
— И что теперь? Ты теперь здесь, блять, живёшь?
Гермиона отвлекается от своего эссе по Зельеварению. Пэнси лежит на своей привычной кушетке, огонь камина отсвечивает ярко-оранжевым светом её недовольное лицо, поджатые губы. Она в очередной модной ночной рубашке с кружевной отделкой, её волосы затянуты в тугой пучок.
— Привет, Пэнси, — она снова опускает взгляд. Пытается вспомнить, на чём остановилась.
— Я задала тебе вопрос.
Гермиона пожимает плечом. Не знает, что ещё добавить.
— Большинство из вас, кажется, не против.
В течение последней недели она делала уроки и проводила большую часть свободного времени в Слизерин и возвращалась в Гриффиндор только на ночь. Она не может сфокусироваться, когда они все смотрят — шепчутся. Не может ни о чём думать, когда находится в одной комнате с Роном и Гарри, но чувствует, что они бесконечно далеки от неё.
Нотт и Забини, кажется, веселятся каждый раз, когда отвечают на её контрольный стук. Кто-нибудь из них всегда впускает её, и она просто сидит с ними в гостиной — учится, читает, практикует заклинания.
Когда отвечает Драко, всё становится сложнее.
Она не разговаривала с ним с того самого утра — с того взгляда за завтраком. Не уверена насчёт того, как ей стоит вести себя с ним.
Но он пускает её, и они тоже сидят вместе в гостиной. Обмениваются сложными взглядами каждый раз, когда один из них замечает, что другой смотрит на него.
Её великий жест — жест, который в действительности оказался просто ужасным — оказал… странное влияние на их взаимоотношения. Она доказала то, что он хотел. Доказала, что ей не стыдно. И она носит подвеску каждый день.
Но они не стали чем-то. Не стали парой.
Их даже сложно назвать любовниками.