Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

Она игнорирует до абсурдного шумный стук собственного сердца, устраивается на скамейке. Садится напротив Драко. Рядом с Ноттом.

И каждая пара слизеринских глаз за этим столом уже смотрит на неё. Она как будто слышит со стороны голос Рона — “…она что, шутит…” — но, возможно, ей просто показалось.

Пэнси реагирует первая.

— О, замечательно, — шипит она и бросает косичку, чтобы воткнуть вилку в яичный белок на своей тарелке. Она яростно жуёт его и не поднимает глаз до конца завтрака.

Нотт поднимает бровь.

— Значит, ты решила сыграть в предательницу по полной, м? — спрашивает он, и его голос звучит странно. Дразняще. Он не звучит дружелюбно. Но и не то чтобы недружелюбно.

И Драко…

Драко ничего не говорит, когда отвлекается от своего дневника.

Но выражение его лица — его взгляд — говорит обо всём более открыто, чем когда-либо.

Она видит яркое, порочное удовлетворение. Победоносное, словно он только что одержал победу в каком-то очень длительном соревновании. То, как он улыбается, обнажая зубы — это зло, это зло, вот что это такое.

Потому что теперь она точно знает, что он разрушил все её отношения с друзьями. Совершенно уничтожил её репутацию.

И он так доволен.

Она так хочет ненавидеть его за это. У какой-то её части это получается. У той её части, которая всегда была и всегда будет против этого — против того, что происходит между ними, что бы это ни было.

Но другая её часть не может не заметить честность этого выражения.

Потому что Драко никогда не будет хорошим. Он знает это. Он следит за этим.

Он никогда не попытается быть хорошим

И она вроде как довольна этим. Она почти нуждается в этом. Почти… почти жаждет этого.

И она не думает, что когда-нибудь поймет, почему.

В течение дня она успевает испачкаться в горячем Бодроперцовом зелье, которое Парвати проливает ей на рубашку — “Прости, ты меня знаешь. Я такая неуклюжая…” — и которое продолжает жечься даже после охлаждающих чар; она замечает, как на Защите от Тёмных Искусств Невилл хочет задать ей вопрос, но в последний момент прикусывает язык, словно его специально проинструктировали, запретив разговаривать с ней, и он только вспомнил об этом; кто-то достаточно креативно проклинает её, и следующие полчаса её суставы не могут сгибаться; кто-то ещё буквально дёргает её за волосы.

Это мелко. По-детски. Всё это.

И она убеждает себя, что не стоит об этом волноваться. В конце концов, именно Джинни накладывает охлаждающие чары, Джинни расколдовывает её конечности; несмотря на то, что она остаётся с Гарри и Роном в течение дня, она периодически посылает Гермионе обнадёживающие взгляды.

Взгляды, которые указывают на то, что она собирается помочь в этом, даже если сейчас ещё не подходящее время.

Но Гермиона всё равно чувствует себя отвратительно, когда осознаёт, что ей нужно окружить свою кровать защитными заклинаниями, прежде чем забраться в постель.

И она вообще практически не спит.

7 января, 1999

Дневник,

Видя, что теперь я всё равно могу умереть, я решил больше не отвечать на ваши глупые вопросы. Вы можете доложить об этом кому, блять, угодно, но я нахуй отказываюсь, ясно? Я заебался.

Я собираюсь писать о чём мне, блять, хочется.

Мой адвокат вчера прислал мне сову — с ним связались люди ёбаного Доулиша. Миньоны, скорее. Он сказал, что изо всех сил постарается помочь мне избежать повторного разбирательства.

Но он чертовски хуёвый адвокат, ясно? Поэтому я полагаю, что попаду на чёртов процесс, а потом, в конце концов, я, блять, умру.