— Я полон сюрпризов.
Она выдаёт невесёлую улыбку.
— В любом случае, — добавляет он, удобнее устраивая своё колено между её ног. У неё перехватывает дыхание. — мне кажется, Уизли ждёт очень сложный семестр.
Она щурится на него. Её так отвлекают его слова, что она даже не замечает, как его рука проскальзывает по её бедру. Обращает на это внимание, только когда он начинает расстёгивать её джинсы.
Она пытается остановить его, чувствуя, как разгоняется её пульс, но он отпихивает её руку и тянет собачку вниз. Наклоняется, чтобы скользнуть губами по её шее.
— Мне не понравилось, что он сказал.
Она звучит сбито — растерянно, когда он забирается рукой под край её простых белых трусов:
— Что… что я предательница?
Драко качает головой, проскальзывая носом вдоль её ушной раковины.
— М-м.
Её голос дрожит
— Что я ничто?
Он неожиданно кусает её за шею. Так сильно, что она вздрагивает от боли.
— Ага, — говорит он, обжигая дыханием её кожу, а затем оглаживает языком пострадавшее местечко, словно извиняясь. — это.
Она отвечает дрожащим выдохом.
Драко медленно проводит по ней пальцем вверх и вниз, рисует ленивые круги, запуская электричество по её нервным окончаниям.
— Хуже то, что ты, блять, походу веришь в это, — он резко убирает руку — только чтобы заставить её смотреть, как он засовывает тот же палец себе в рот. Обсасывает его.
Задушенный всхлип вырывается из её горла. Её щёки стремительно розовеют.
— Что чертовски абсурдно, — продолжает он, доставая влажный палец изо рта и вновь проскальзывая ладонью между её ног.
Она охает. Цепляется за его плечи, сминая влажную ткань его рубашки.
— Это бесит меня, — говорит он; его пальцы находят удобный ритм — скользят в ней, заставляя её бёдра дёргаться им навстречу. — но не так сильно, как он.
Она прячет лицо в его груди. Не может позволить ему смотреть на неё, когда он делает это с ней.
— Я хочу причинить ему боль, — мурлычет он, его слова не соответствуют его тону. Не соответствуют ничему, особенно когда он дразнит её вход. Обводит его мозолистым пальцем. — чёрт, я так хочу причинить ему боль. — а затем он проскальзывает внутрь двумя пальцами.
Она приглушает свой крик, прижимаясь к нему лицом; впивается ногтями в его плечи.
— Позволишь мне ранить его? — бормочет он ей в ухо, даже когда двигает пальцами внутри неё, каждый раз находя эту странную, идеальную точку, которую она не может описать. Ту, что заставляет пальцы её ног поджиматься.
— Не надо, — пищит она — слабо, едва слышно.
— Пожалуйста, пожалуйста, я хочу сделать ему больно, — его голос грубеет. Он начинает чаще двигать рукой, — позволь мне сделать ему больно.
Это неправильно. Она знает, что это неправильно.
Но знать это недостаточно, чтобы остановить сладкое, ноющее удовольствие, поднимающееся между её бёдер.
— Нет, — хнычет она, и он вводит в неё третий палец, поворачиваясь так, что теперь он практически лежит на ней. Нависает над ней. Вбивается в неё.