— Мерлин, Грейнджер. Ты отбираешь годы моей жизни, — он потирает лицо рукой.
— Прости. Я ухожу. Прости, — шепчет она, чувствуя себя идиоткой.
Она пытается прошмыгнуть к выходу мимо его кушетки и при этом удержать равновесие — но она подходит к подлокотнику, когда он протягивает к ней руку. Ловит её за бедро.
Она подскакивает. Снова спотыкается, но в этот раз он дёргает её к себе, заставляя приземлиться сверху. Выбивая из него дыхание с приглушённым “уфф!”
— Прости! — снова шепчет она, пытаясь подняться на ноги, но он только кашляет и тянет её к себе. Устраивает её так, чтобы она больше не упиралась коленями ему в живот, а локтями — в плечи.
— Иногда я думаю, что ты не стоишь всех этих хлопот, — бормочет он ей в шею, поворачивая их на бок, так что теперь она зажата между ним и спинкой дивана.
— Что ты делаешь? — она продолжает сопротивляться, хотя её тело и чувствует себя комфортно рядом с ним. — мне нельзя здесь оставаться.
— Всем плевать, Грейнджер. Здесь уж точно. Все и так знают.
Она думает, что это потому что он только проснулся. Почти уверена, что днём, когда на них будет пялиться толпа разъярённых слизеринцев, он будет думать по-другому.
Но то, как его дыхание обжигает чувствительную кожу её шеи, мешает спорить. Мешает сопротивляться.
Диван всё ещё немного влажный, и он тоже. Она дрожит, когда его холод проникает в неё. Медленно позволяет себе расслабиться. Сдаётся.
Драко сонно вздыхает, когда замечает это. Он опускается глубже в кожаные подушки и устраивает колено между её ног так, чтобы оно прижалось к внутренней стороне её бедра. Слишком близко. Слишком близко.
— Не здесь, — выдыхает она, внезапно снова напрягаясь. Дрожит, но не от холода.
— Я ничего не делаю, — выдыхает он ей в шею. Явно не понимает, что даже если он вообще не будет двигаться, она никогда не сможет расслабиться в подобной позиции.
Минут пять она просто лежит так, дышит неглубоко, слушая тиканье часов. Не может понять, уснул он или нет. Сама точно не сможет. Теперь она явно проснулась.
И она думает.
Думает о его колене, которое находится там, где совершенно точно не должно. Думает об этой комнате, такой незнакомой. Думает о Нотте, о Забини и Паркинсон, а потом о Роне и Гарри, о Джинни.
Думает слишком много, как обычно.
— Я чувствую запах дыма, — внезапно бормочет Драко; он тянется, чтобы постучать пальцем по её виску.
— Отвали, — шипит она, бросая на него короткий взгляд. Его глаза всё ещё закрыты.
— Кто-нибудь вообще беспокоится так много, как ты? Где-нибудь платят за беспокойство? — он говорит медленно и расслабленно — наверное, ещё наполовину спит. — тебе стоило бы туда устроиться, — но его пальцы соскальзывают с её виска и начинают рисовать маленькие круги и завитушки на её щеке.
Точно наполовину спит.
— Мне есть, о чём беспокоиться, — шепчет она, игнорируя приятные ощущения от его прикосновений. — я теряю друзей.
Теперь он открывает глаза. Медленно моргает, проскальзывая взглядом по её лицу. Он опускает руку — приподнимается на локте.
— Скажу честно, хотя тебе это не понравится. Часть меня кайфует, когда я вижу тебя такой.
Она морщит брови.
Он уточняет:
— Когда вижу, как ты что-то теряешь. Борешься. Страдаешь. После многих лет наблюдения за тем, как вы с Чудо-Близнецами постоянно побеждаете, на это очень приятно смотреть.
— Не сомневаюсь, — говорит она после долгой паузы, чувствуя, как боль распускается под её ключицами. Пытается понять, почему она не злится на него за эти слова. Почему они не отзываются звоном в её голове. Всё, что ей удаётся сказать, это, — Чудо-Близнецы. Ещё одна маггловская отсылка, о которой ты не должен знать.
Драко заглядывает ей в глаза. Легко пожимает плечом.