— Она будет в порядке, — говорит Нотт, лениво проводя ладонью по своим каштановым волосам.
Гермиона почти не следит за их взаимодействиями. Только замечает, как Драко хлопает Нотта по плечу, словно в знак благодарности, прежде чем тот тоже уходит вверх по лестнице.
Драко с сомнением смотрит на эту же лестницу, перехватывая Гермиону каждый раз, когда она покачивается. Затем он вздыхает и, кажется, решает вернуть её обратно, в этот раз укладывая её на большую кушетку.
— О, нет… осторожнее, — тянет Гермиона, когда он устраивает её удобнее, перемещая её сильными руками. Ей нравятся его сильные руки. — это диван Пэнси.
— Каждый диван — это диван Пэнси, — сурово проговаривает Драко. Почти как родитель, разбирающийся с непослушным ребёнком.
Это заставляет её нахмуриться. Она отчаянно тянется к нему, когда он отстраняется, цепляется за его запястья, предварительно промахнувшись несколько раз. Притягивает его так близко, что ей удаётся сфокусироваться на нём. Вода капает с его мокрых волос ей на лицо.
— Ты теперь тоже меня ненавидишь? — спрашивает она. Ей кажется, что это очень логичный вопрос.
Драко фыркает на неё, это действие трудно понять в её состоянии, хотя, возможно, в любое другое время всё было бы очевидно. Он легко выскальзывает из её хватки и прижимает пальцы к её губам — такое очень мягкое “заткнись”.
Он создаёт одеяло и набрасывает на неё. Немного подумав, создаёт мусорное ведро на полу возле её головы. Затем он направляется к дивану, на котором сидели Забини и Нотт, и растягивается на нём.
Она, кажется, ещё раз пытается дотянуться до него, прежде чем истощение накрывает её с головой. Прежде чем она проваливается во тьму.
Она испуганно пробуждается в темноте под мерное тиканье часов.
Забывает, где она находится.
Её голова болит как никогда прежде — заставляет её тут же выхватить из кармана палочку. Она накладывает заклинание, чтобы притупить боль; садится, когда её глаза привыкают к темноте.
Слабое сияние угасающих углей в камине начинает освещать её окружение.
Её сердце наливается свинцовой тяжестью.
Это был не просто яркий кошмар. Она действительно здесь, в гостиной Слизерин, и ей больше некуда идти.
Единственный источник звука — настенные часы. Они шумно тикают. Она поворачивается и прищуривается.
Четыре часа утра.
Она тихо выдыхает. Отсюда видны очертания Драко, лежащего на соседнем диване. Его грудь вздымается и опускается слишком часто. Неровно. Кажется, каждый следующий вдох застревает в его горле. Рука, которую он закинул за голову, вздрагивает, пальцы сжимаются и разжимаются.
Она понимает, что он спит так же беспокойно, как и она.
Сглотнув, чтобы увлажнить пересохший рот, Гермиона убирает кудри с лица и с трудом поднимается на ноги. Остатки огневиски в организме заставляют её покачиваться.
В такое время все в Гриффиндор точно спят. Некому будет высмеять её. Она, наверное, сможет спокойно пробраться в свою кровать.
А потом она проспит весь день. Проспит все уроки.
Будет спать, пока это всё не пройдёт. Вечно, если потребуется.
Заставляя исчезнуть одеяло, которое он, насколько она помнит, создал вчера, она пытается осторожно пройти между диванами мимо стола. Переоценивает свои силы.
Она спотыкается, её ноги подкашиваются, и она ударяется о край стола, опрокидывая кубок.
— Чёрт, — шепчет она, но Драко тут же садится на кровати.
— Какого ху—
— Чшш… — она коротко машет ему. — это я.
Драко тяжело дышит несколько долгих секунд, прежде чем упасть обратно на спину.