Идиотка, думает она.
Почему она не пошла к озеру? Почему даже на секунду не задумалась о привычках Драко, чтобы понять, где его можно найти?
Почему она забросила себя в эту ситуацию без особых на то причин?
Она смотрит в кубок, запутанная в собственных эмоциях — растерянная и злая одновременно. Огневиски смотрит на неё в ответ, и впервые в жизни она находит его невероятно привлекательным.
Она делает щедрый глоток. Морщится, когда обжигается. Остро.
— Да, это вернёт тебя к жизни, — Нотт падает на соседний диван.
Он очень… дружелюбен. Уже несколько недель как. Она не знает, почему. Не хочет сейчас об этом думать.
— Спасибо, — бормочет она, уже поднимая кубок к губам для второго глотка.
— Ты не можешь остаться, — слова Пэнси разрезают воздух. — надеюсь, ты это знаешь.
Гермиона снова переводит на неё взгляд, её щёки горят. Её удручает каждая секунда последних пятнадцати минут.
— Я знаю, — говорит она.
Ритм её сердцебиения медленно возвращается к норме. Засохшие слёзы липнут к её щекам, и кожа кажется тугой. Опухшей. Кубок всё ещё немного дрожит в её руке. Но третий глоток достаточно ободряет её для того, чтобы она смогла сесть ровнее и осмотреться.
Гарри и Рон говорили, что гостиная Слизерин тёмная и жуткая. Сказали, что там было холодно и пахло сыростью. Ни света, ни тепла. Никакого комфорта.
Но теперь она думает, что они видели только то, что хотели увидеть. Что ожидали увидеть. И она выталкивает их из головы, мысли о них слишком болезненные.
Она рассматривает каждый дюйм.
Большие окна с алмазными стёклами окружают каменные стены, освещаемые спокойным сине-зелёным сиянием Чёрного Озера. То и дело мимо проплывают тёмные силуэты. Рыбы. Русалки. Рядом с окнами висят нежно пылающие факелы, каждый из которых освещает какой-то портрет.
Мерлин в своих царственных одеждах возвышается над камином, его картина настолько велика, что немного походит на святилище.
Она опускает взгляд. Осматривает столы из чёрного мрамора. Доспехи в углу. Вся мебель здесь разная, нет ничего одинакового. Бархат, кожа, замша, мрамор, дерево, гранит. И тем не менее, всё это как-то сочетается.
Каменные стены изогнуты, словно в соборе, и колонны соответствуют общей атмосфере.
Здесь теплее и уютнее, чем она могла себе представить. Несмотря на декор, который явно происходит из Горбин и Бэркес.
Когда она наконец заканчивает осматриваться, то обнаруживает, что Нотт наблюдает за ней.
— Слишком готично на твой гриффиндорский вкус? — он вопросительно изгибает бровь.
Она фыркает. Вытирает нос рукавом и делает ещё один глоток, наслаждаясь ленивым жжением где-то внутри.
— Мне нравится, — это всё, что у неё получается сказать.
Пэнси снова усмехается и показательно закатывает глаза. Она стягивает бутылку огневиски со стола за своей кушеткой — кажется, что бутылки стоят здесь повсюду. Бесконечный запас.
— Так что такого ужасного с тобой случилось, Грейнджер? — она выдёргивает пробку и бесстрашно пьёт прямо из бутылки. — тебя обозвал кто-нибудь из Хаффлпаф?
Гермиона ёрзает на своём месте, ей некомфортно. Её ободранное колено болит, на джинсах остался кровавый след. Она не хочет играть в игру Пэнси. Не сейчас. Не хочет спорить и перекидываться остроумными замечаниями. Просто переводит взгляд на гордое, мудрое лицо Мерлина и говорит:
— Нет, мой лучший друг, — она хочет сделать ещё глоток, но обнаруживает, что кубок опустел.
Нотт указывает подбородком в направлении ближайшей бутылки на столике справа от неё, и она очень благодарна за возможность занять чем-то руки. За алкоголь, который может успокоить её.
— Теперь мне не очень рады в Гриффиндор, — мягко говорит она, наливая до краёв.