— Прекратите. Мы не будем этим заниматься. Прекратите.
Она не думает, что когда-либо видела Рона таким разъярённым. Он практически рычит, стоит, сгорбившись, словно может в любой момент броситься на них. Она выходит из-за спины Драко, чтобы рассмотреть его получше, совершенно ошеломлённая.
И Джинни, кажется, понимает её реакцию. Хватает Рона за воротник свитера с мастерством, которым обладают только сёстры, и тащит его прочь из зала спиной вперёд.
— Ты… — выплёвывает Рон, путаясь в собственных ногах. Его ядовитый взгляд зафиксирован на Гермионе. — ты ничто. Ты ничто.
И он исчезает.
Теперь на них смотрит только Гарри. Он сжимает палочку в руке и опускает её. Подходит к чемодану, который оставил Рон. Оборачивается, чтобы сказать:
— Я не понимаю, — и его лицо спокойное. Пустое.
А потом он тоже уходит, таща за собой два чемодана.
Она не плачет. Она отключает эту реакцию механически, словно есть какая-то кнопка, даже если глубоко внутри она чувствует, что в одно мгновение потеряла очень многое.
Она рада, что Драко не пытается утешить её. Думает, что отстранилась бы, если бы он попытался. Отшатнулась бы.
Но она смотрит, как напряжение в его теле постепенно ослабевает, и так же медленно отпускает своё собственное, разжимая вспотевшие, побелевшие пальцы.
— Могло быть и хуже, — тихо говорит он.
Она кусает язык, пока не начинает чувствовать вкус крови.
— Думаешь?
Заходя в гостиную Гриффиндор этим вечером, она вспоминает о пятом курсе, когда Гарри столкнулся со всеобщей реакцией на свои слова о Воландеморте. Но в этот раз все смотрят на неё.
Она сразу чувствует, что ей не рады.
Это в воздухе.
Их пронзительные взгляды провожают каждый её шаг, и она не может найти Джинни. Не может даже найти Гарри или Рона, хотя от них было бы мало поддержки.
— Это как исследовательский проект, Грейнджер? — спрашивает Кормак из угла. Она замечает, что его лицо ещё не до конца исцелилось. — трахнуть Пожирателя Смерти и написать об этом эссе?
— Во что ты играешь? — Симус перебивает его, и на одну болезненную секунду она решает, что он защищает её. Но нет — он добавляет, — на чьей ты стороне, Гермиона?
Она чувствует себя так, словно её загнали в угол. Словно с каждой стороны на неё смотрит ещё одно лицо, которое она не хочет видеть.
— Война закончилась… — тихо проговаривает она. — нет никаких сторон.
И сказав это, она словно смешала Адское Пламя и Напиток Живой Смерти. Происходит взрыв.
Люди кричат со всех сторон.
— Это полное дерьмо!
— Ты сошла с ума?
— Чёрт возьми, Гермиона!
— Кто ты? Ты себя слышишь вообще?
И она тут же теряет свою смелость. Отступает назад и смотрит на свои ноги, когда бежит прочь, словно трусиха. Объявленная изгоем своим собственным факультетом.
Она знала, что это возможно.