Бумажные драконы Драко зависают в воздухе. Начинают лететь против часовой стрелки.
— В полдень, — говорит он, осматривая свою палочку. — но ты и так это знала.
— Ты обвиняешь меня в том, что я волнуюсь? — она косится на него из-за края книги. Он не смотрит на неё.
— Нет. Но я не особо хочу об этом говорить.
— Разве нам не нужно — я не знаю, придумать план или что-то вроде того?
А вот сейчас он поднимает взгляд — с тем самым выражением, с которым она уже успела хорошо познакомиться. Его способ сказать: “Серьёзно, Грейнджер?”, не говоря ничего вообще.
— Что? — она закрывает книгу. — Это не такая плохая идея—
— Люди обычно не репетируют разговоры со своими друзьями, — лениво протягивает он.
— Ой, пожалуйста — как будто ты не продумывал всё перед разговором с Ноттом.
Он поджимает губы и с самым равнодушным видом качает головой.
— Нет. Нет, представляешь, я просто импровизировал. Никакого сценария.
Она фыркает.
— Хочешь сказать, внезапная… терпимость Нотта по отношению к нам — результат невероятного акта импровизации?
Он сверкает белозубой улыбкой.
— Я в этом хорош.
Большие настенные часы звонят один раз, с какой-то финальной определённостью. Половина двенадцатого.
Она напрягается, и Драко неловко смещается на её коленях. Вздыхает и позволяет своим бумажным драконам превратиться в пепел. Затем он садится — поворачивается к ней лицом.
— Ты сделала сложную часть, — говорит он. — на самом деле, ты перестаралась со сложной частью. — он поднимается на ноги. Протягивает ей руку. — это просто выход на бис.
Гермиона засовывает книгу под мышку. Невнятно ворчит себе под нос, позволяя ему поднять её с пола.
— Я не верю, вот ни капли, что ты не волнуешься, как и я…
Вместе они избавляются от всего, что могло указывать на их присутствие в классе.
— …и я ненавижу твои метафоры.
Они не держатся за руки.
Словно оба решают, не договариваясь, что это будет слишком.
Нет, они даже не прикасаются друг к другу. Она сидит на углу скамейки стола Гриффиндор, лицом к дверям в Большой Зал, выпрямив спину. Её руки сложены на коленях, беспокойные пальцы сжимаются и разжимаются. Драко нависает тенью у неё за спиной, сидя на столе. Опирается локтями на колени. С этой своей скучающей маской на лице.
Со стороны может показаться, что они неуклюже позируют для портрета.
Но сейчас не существует мыслимого способа вести себя естественно. И когда ученики начинают заполнять Большой Зал со своими чемоданами, только вернувшиеся с каникул, живые и энергичные, она задумывается о том, что, возможно, приняла ужасное, ужасное решение.
Она бросает нервный взгляд через плечо на Драко. Наблюдает за тем, как он закусывает губу, снова и снова сдувает с лица мешающую прядь волос.
Нет. Она поворачивается обратно к дверям, немного ободрённая. Нет, не ужасное решение.
Может быть, просто исполнение было ужасным.