Их позиция не совсем романтичная, но в то же время достаточно интимная. Она никогда не планировала обниматься с ним. Ей это не нужно. Ей плевать. Вот так, лежать к нему лицом и касаться только лодыжками, ей более чем достаточно. Его влажные от пота волосы растрепались там, где в них сжимались её пальцы; она чувствует блаженную боль между ног.
В какой-то момент он усмехается, цепляясь пальцами за одну из её кудряшек и наблюдая, как та пружинит обратно.
— Счастливого Рождества, кстати.
Что-то тёплое пульсирует в её груди.
— Счастливого Рождества, — тихо отзывается она. Не говорит ему, что это лучшее её Рождество за последние несколько лет.
А затем она вспоминает.
— О, — выдыхает она и невольно улыбается, когда резко переходит в сидячее положение. — я почти забыла.
Он лениво наблюдает за тем, как она ищет свою сумку, скользит взглядом по её обнажённому телу, заставляя её покраснеть. Вскоре она снова ложится рядом с ним, просто чтобы спрятать себя в подушках.
Выуживает из сумки заводную карусель. Протягивает ему, неожиданно чувствуя себя неуверенно. Неловко.
— Счастливого Рождества.
Он смеётся.
Неожиданно громко.
Ей становится стыдно, и она начинает отстраняться, думая, что он смеётся над ней. Но затем он берет игрушку в одну руку и дергает её к себе другой, чтобы поцеловать.
В следующее мгновение он поднимается на ноги, оставляя её совершенно потерянной, и находит на полу своё пальто, совершенно не стесняясь своей наготы.
А потом падает обратно рядом с ней и вытаскивает из его кармана точно такую же карусель.
— Счастливого Рождества, — говорит он, смеясь, и протягивает ей игрушку.
— Я — что? — смеётся она. — Как ты — я думала, у тебя не было маггловских денег!
— Не было. Я её украл. Счастливого Рождества.
И он целует её, прежде чем она успевает начать спорить.
Завтрак на Рождество — один из лучших; во всяком случае, так всегда говорили Гарри и Рон. Своеобразный подарок тем немногим студентам, у которых нет причин возвращаться домой на каникулы.
Но это даже лучше, чем она представляла, потому что она завтракает рядом с Драко Малфоем за столом Слизерин, ещё не до конца оправившись после этой ночи, и нет никого, кто мог бы обнаружить их.
Она время от времени поглядывает на него, пока он сонно пьёт свой чай. Без сахара — это странно, учитывая то, что она теперь знает, что он сладкоежка. Но его тарелка заставлена сладостями, такими как имбирные пряники и пирожные с миндальным кремом, так что этого, наверное, достаточно.
Они едят в приятной, комфортной тишине. Он пишет что-то в своей тетради, и она старается подавить своё любопытство.
А потом прибывает почта, и он расплёскивает свой чай — ругается и пытается стереть тёмные пятна с фиолетовой обложки.
Хватает Ежедневный Пророк, чуть не разрывая его.
Гермиона отпивает из своей чашки.
— Ёбаный в рот, — вздыхает он, потирая лицо рукой — гримасничая. С удручённым видом протягивает ей Пророк, чтобы она смогла увидеть первую страницу.
ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ И БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ ПОЙМАНЫ НА РОМАНТИЧЕСКОЙ РОЖДЕСТВЕННОЙ ПРОГУЛКЕ
Ниже — массивная движущаяся фотография, на которой они целуются, сидя на краю фонтана на Трафальгарской площади.
— Ёбаная Скитер, — стонет Драко, засовывая в рот очередную конфету. — наверное, блять, ходила за нами всю ночь.