— А куда? — спрашивает он.
— На Трафальгарскую площадь. Там рождественский базар.
Она внимательно анализирует его реакцию, пока они идут; видит лёгкую неуверенность. Сомнение.
— Маггловский рождественский базар? — бормочет он.
— Да.
Они всего в одном квартале оттуда. И никто из них не произносит ни слова, пока они не выходят за угол и не оказываются на яркой залитой светом площади с огромной елью возле фонтана, сверкающей, словно маяк. Гирлянды над ними сияют яркими звёздочками; маленькие палатки, раскрашенные как бревенчатые домики, стоят, выстроившись в ряды, наполненные сладостями, подарками и чудесами.
Здесь очень многолюдно, парочки и семьи с маленькими детьми суетятся вокруг них, все находятся в отличном настроении.
— Это тест? — тихо спрашивает Драко, смотрит строго вперёд, когда она косится на него.
— Что? — она почти смеётся.
— Тест, — невозмутимо повторяет он. — ты меня проверяешь?
Пару секунд она молчит. Потом усмехается.
— Да. Это тест. Я хотела посмотреть, устроишь ли ты тут массовое убийство магглов. — она отпускает его руку. Обводит площадь широким жестом. — вперёд.
Драко приподнимает бровь, глядя на неё. Фыркает.
И она снова смеётся, качает головой.
— Знаешь, ты смешной. Ужасно смешной. Нет, это не тест. Я хотела отвести тебя куда-нибудь, где нас не стали бы беспокоить. Куда-нибудь, где всё миленькое и рождественское. Я привела тебя сюда, потому что подумала, что тебе понравится, — и она довольна тем, как просто ей удалось это выразить.
Она ещё более довольна, когда морщинка между его бровей разглаживается и он снова берет её за руку.
— Сарказм — это самая низкая форма остроумия, Грейнджер.
Они проводят там несколько часов.
Сначала она отводит его к небольшой стойке с горячим шоколадом, закатывает глаза, когда он жалуется на необходимость стоять в очереди.
— В Сладком Королевстве есть очереди. В Трёх Мётлах. В магическом мире тоже нужно ждать, — возражает она, отворачиваясь, чтобы сделать заказ, когда наступает их очередь.
— Да, но их горячий шоколад топится и мешается вручную Эльфами! И его подают в серебряном флаконе, а не в какой-то паршивой бумаге—
Она пихает паршивый бумажный стаканчик ему в руки, эффективно затыкая его.
— Это швейцарский горячий шоколад, — говорит она, уводя их в сторону от очереди. — не говори ничего, пока не попробуешь.
Драко прищуривается, подозрительно заглядывая в свой стаканчик. Он снимает одну перчатку зубами — неожиданно увлекательное зрелище — и затем опускает свой мизинец во взбитые сливки, осторожно кладёт его на язык.
— О да, обязательно проверь, не отравлено ли, — фыркает она, поднося свой стакан к губам. И, наконец, он следует её примеру, делает небольшой глоток.
Очень приятно наблюдать за тем, как распахиваются его глаза. Наблюдать за тем, как он тут же отпивает ещё и обжигает язык.
Она не говорит “я была права”. Ничего не говорит. Просто изгибает бровь и торжествующе улыбается, прежде чем повернуться и повести его к следующей палатке.
Они нюхают ароматические свечи и изучают сделанные вручную рождественские украшения — ну, она изучает, он критикует. Его невероятно удивили и восхитили заводные игрушки, ведь все его игрушки были зачарованы.
Она замечает, что он обращает особое внимание на маленькую механическую карусель.
— Нравится?