— Мисс Грейнджер. На пару слов?
Её душа уходит в пятки. Улыбка стирается с её лица. И на секунду, падая на бархатное сиденье, она возвращается на первый курс. Вспоминает, во сколько всего влипали они втроём.
Она готовится к лекции.
— Мисс Грейнджер, — снова говорит МакГонагалл, и по тому, как она меняет позу, Гермиона может понять, что она пытается придумать, как лучше сформулировать то, что она хочет сказать. Плохой знак. — я думаю, что знаю Вас достаточно долго, чтобы говорить с Вами прямо.
Гермиона сглатывает. Кивает.
— Мне кажется, у Вас возникла привязанность к мистеру Малфою.
Она чувствует, что распахнула рот. Тут же захлопывает его, все ожидания от этого разговора мгновенно испаряются. Как она —
— Поппи упомянула об этом, — отвечает МакГонагалл, прежде чем она успевает спросить. — она озвучила свое беспокойство. Но даже если бы она этого не делала, мисс Грейнджер, я боюсь, что это достаточно очевидно для таких старых глаз, как мои.
Её щёки раскаляются, словно два утюга. Выглядят, наверное, так же. Она пытается сформулировать какой-то ответ, но МакГонагалл продолжает, прежде чем она успевает с этим справиться.
— Как Ваш профессор, а теперь ещё и директор, я считаю своим долгом—
— Я знаю противозачаточное заклинание, — выдаёт она. Так быстро, что это звучит как одно слово. Она прикусывает свой язык, как только договаривает, злится на себя, и когда она решается взглянуть на МакГонагалл, та выглядит обеспокоенной.
Она хмурится и поджимает губы.
— Да, в этом я не сомневаюсь.
Становится до ужаса очевидно, что она имела в виду совсем не это.
— Извините, директор, — бормочет Гермиона, переводя взгляд на собственные колени, потому что смотреть куда-то ещё для неё сейчас не представляется возможным.
Долгую секунду они сидят в оглушительной тишине.
Затем МакГонагалл поднимается. Молча обходит свой стол, и когда Гермиона набирается смелости поднять взгляд, та держит миску с лимонными дольками Дамблдора.
Она говорит хриплым голосом, словно что-то застряло у неё в горле:
— Альбус… всегда чувствовал лучшие моменты для того, чтобы предложить их. Казалось, точно знал, когда требовалась капелька сладости. Мне кажется, это может быть один из таких моментов.
Что-то болезненно пульсирует внутри грудной клетки Гермионы. Она осторожно тянется к миске, почти боясь нарушить положение сладостей, когда достаёт одну. Отвлекает себя на её терпкий аромат.
МакГонагалл отставляет миску в сторону, прислоняется к краю стола, скрестив руки на груди.
— Честно говоря, мисс Грейнджер, я не удивлена. Вообще нет. Заблудшие души умеют находить друг друга. — она прочищает горло. Разглаживает складки шёлка на своей бордовой мантии. — я не в состоянии судить это — и не стала бы, даже если бы могла. У мистера Малфоя было более сложное и нестабильное взросление, чем, я думаю, кто угодно в этих стенах может представить.
Гермиона с усилием сосёт лимонную дольку, внимательно глядя на неё. МакГонагалл смотрит вперёд.
— Я также не удивлена, что Вы так быстро поняли это. Что увидели это. И, должна сказать, я очень горжусь, что могла наблюдать этот процесс.
Теперь её взгляд соскальзывает вниз и в сторону. Находит её.
— Но я чувствую, что должна предупредить Вас, мисс Грейнджер. Как Вы могли сегодня наблюдать, многие этого не видят. Кто-то никогда не увидит. Для Вас это будет непросто. Мистеру Малфою придётся столкнуться с чем-то гораздо большим, чем обидные прозвища и мелкие обвинения… как и Вам, если Вы решите связать себя с ним.
Она кладёт тёплую обветренную руку на плечо Гермионы.
— Я знаю, как тяжело Вам было. Это ожидаемо, учитывая то, через что Вы прошли. Но Вы уверены, что можете с этим справиться? Прямо сейчас, на пути к восстановлению? Вы уверены, что готовы к осложнениям? К последствиям?
Гермиона долго смотрит на неё после того, как она замолкает. Осторожно обдумывает её слова, всё время чувствуя странное ощущение, поднимающееся в её груди.
Затем она прочищает горло, медленно поднимается на ноги. Ощущает неожиданную решительность.