Со всех сторон вокруг них люди обнимаются на прощание и протаскивают чемоданы по проходам между столами. Поезд отъезжает от Хогсмида примерно через час.
Она остаётся.
— Да ладно тебе, Гермиона, будет весело. Мама хочет тебя увидеть, — настаивает Рон. — и ты всегда одна.
— Рон… — начинает Гарри.
— Но это правда! — Рон практически кричит. — Я имею в виду, чёрт, Гермиона. Ты как будто не хочешь, чтобы всё снова было нормально.
— Успокойся! — огрызается Гарри, и Гермиона немного подпрыгивает на скамейке. Гарри очень редко теряет самообладание.
Она поднимает взгляд, чтобы увидеть, как он наклоняется прошептать что-то Рону, и тщетно пытается скрести ножом по тосту достаточно громко, чтобы ничего не услышать. Но она слышит.
— Её родители, Рон.
Гермиона прочищает горло, поспешно выдаёт:
— Луна, какие у тебя планы на каникулы? — и поворачивается к ней. Старается изобразить улыбку.
Луна лучезарно улыбается, как и Невилл рядом с ней.
— Невилл приедет встретиться с папой.
— Это замечательно, — говорит Джинни, поддерживая смену темы, и Гермиону накрывает ещё одной бесконечной волной благодарности. — Ты следишь за Придирой, Невилл?
Он немного краснеет.
— Я, эм — может быть, не знаю, отстаю на пару номеров…
Но когда они начинают смеяться, Гермиона слышит разговоры на повышенных тонах в дальней стороне Большого Зала. У стола Слизерин.
Малфой — Драко — сидит, как обычно, с краю, со своей фиолетовой тетрадью, а над ним возвышается Кормак МакЛагген с группой поддержки в виде двух гриффиндорцев, имён которых она не знает.
— Что, дома никто не ждёт, Хорёк? — издевается Кормак.
У Гермионы сжимается всё внутри.
— Что? Мамочка больше тебя не любит? Или Мамочка теперь убирается вместе с другими Домашними Эльфами, потому что денег больше нет?
Теперь все смотрят на них. Студенты остановились на полпути со своими сундуками. Кормак устроил настоящую сцену, и Гермиона уже практически поднялась со своего места, когда Джинни утягивает её обратно.
Драко смотрит на Кормака так, будто только что заметил его. Его лицо принимает классическое скучающее выражение.
— Засунуть палочку тебе в задницу, МакЛагген? Мне не сложно.
— Ооо, — Кормак изображает страх, и двое позади него смеются. — видишь, как раз в этом и проблема, Хорёк. Чтобы нормально угрожать людям, ты должен хорошо уметь обращаться с палочкой. Когда ты в последний раз был в чём-то хорош?
Гермиона достаёт палочку, осторожно направляет на него под столом. Но она не успевает даже придумать подходящее проклятье, когда вдруг раздаётся приглушённый, отвратительный звук удара и Кормак растягивается на земле; перед ним стоит, тяжёло дыша, Теодор Нотт, его кулак в крови. Друзья Кормака разбегаются, словно паразиты, когда Нотт хватает его за воротник рубашки и бьёт его снова, и снова, и снова.
После каждого удара раздаются вздохи. Двое старост убегают, чтобы позвать профессоров.
И, наконец, Драко встаёт, громко вздыхая.
— Нотт, мне кажется, ты сломал ему челюсть. Оставь его, м?
Тео делает паузу, его рука поднята, у него сбилось дыхание и он испачкан в крови. Он поднимает взгляд на Драко.
— Ещё один удар?