Впоследствии обнаружилось, что минимальная ширина каналов, увиденных Лоуэллом, составляла 16–32 км. Нехитрый расчет позволял сделать вывод: количество воды, которое они способны были переместить, превышало все запасы воды, что могли содержаться в полярных шапках Марса. Это не смутило Лоуэлла. Он заявил, что наблюдаемые им линии на самом деле участки растительности по берегам настоящих каналов, транспортирующих более разумное количество воды.
Трудно судить, почему Лоуэлл увидел каналы там, где, как мы знаем сегодня, их нет. Скорее всего, виной тому его слишком живое воображение вкупе со страстной убежденностью в своей правоте. Стоит отметить, что научным сообществом результаты его наблюдений воспринимались довольно скептически. Более того, сам Лоуэлл какое-то время сомневался в существовании каналов. В своих записях он отмечал: «Если их не существует, то это интересный оптико-психический факт». Позднее он отбросит сомнения и до самой смерти в 1916 году будет исследовать марсианские каналы и рисовать их подробные карты.
Перефразируя Бориса Акунина, представления Персиваля Лоуэлла были, конечно же, плодом XIX столетия, когда литература была великой, вера в прогресс безграничной, а заблуждения имели изящество и вкус. Но профессиональные астрономы все же желали более серьезных доказательств, которых Лоуэлл предоставить не мог, имея в наличии довольно слабый телескоп. Идея развитой цивилизации на Марсе, не найдя отклика среди ученых начала XX столетия, перекочевала на страницы фантастических романов. Герберт Уэллс написал «Войну миров» спустя всего три года после начала исследований Лоуэлла, а Эдгар Райс Берроуз в 1912 году начал публиковать цикл рассказов о марсианских приключениях Джона Картера.
С тех пор прошло много лет. Современные астрофизики и астробиологи уже не ждут встречи с инопланетной цивилизацией на Красной планете, но их воображение все же не исключает возможность найти там внеземную жизнь. За исключением Земли, Марс – наиболее изученная планета Солнечной системы. Не считая Луны, это также единственное небесное тело, которое изучают с помощью передвижных планетоходов. Чем объясняется такой интерес наших современников к Марсу?
Во-первых, Марс все еще остается потенциально обитаемой планетой. Сейчас мы знаем, что на его поверхности микробной жизни нет, но до сих пор не найден ответ на вопрос, есть ли жизнь под поверхностью. Согласно многочисленным исследованиям, под грунтом Марса могли бы себя комфортно чувствовать даже земные микроорганизмы – некоторые виды экстремофилов. Данные, которые мы получаем с помощью научных приборов, установленных на орбитальных и спускаемых аппаратах и роверах, дают пока довольно противоречивые ответы. Это делает Марс приоритетной планетой для поиска жизни во Вселенной. В последних главах мы вернемся к вопросу о внеземной жизни в целом, как в Солнечной системе, так и за ее пределами, и к марсианской жизни в частности.
Во-вторых, как и Венера, Марс представляет собой мир, в котором когда-то что-то пошло не так[42]. Венера, Земля и Марс возникли в сравнительно узкой полосе околосолнечного пространства: от 0,7 до 1,5 а. е. Все три планеты в далеком прошлом имели не сильно отличающиеся друг от друга условия на поверхности, но потом с каждой из них случилось что-то, что превратило Венеру в филиал ада в Солнечной системе, Землю – в цветущий сад, а Марс – в холодную пустыню. И особенно интересен, конечно, Марс: он больше всех был похож на юную Землю. Что же не позволило ему пойти по земному пути эволюции?
Космическими аппаратами Марс исследуется с 1964 года. Первым космическим аппаратом, севшим на Марсе, был советский спускаемый аппарат станции «Марс-3». Но, хоть и совершил удачную посадку, по неизвестным причинам он перестал работать всего через 14 секунд. В 1976 году произошло значимое событие: космические станции «Викинг-1» и «Викинг-2» совершили мягкую посадку на поверхность Красной планеты и впервые начали передавать оттуда научные данные и фотографии пейзажа. Обнаружить на Марсе зеленых человечков в 1976 году никто уже не рассчитывал. К этому времени состоялось несколько пролетных миссий и ряд спутников удалось вывести на орбиту вокруг Марса. Все это позволило осуществить картографирование его поверхности, измерить ее температуру и изучить состав атмосферы планеты. Стало понятно, что Марс – пустыня без признаков каких-либо живых существ и тем более цивилизаций.
Сейчас мы достаточно хорошо себе представляем условия на его поверхности. Атмосфера Марса очень разрежена – давление составляет примерно 1/170 часть от давления на поверхности Земли. На 95 % атмосфера Марса состоит из углекислого газа, чуть менее 5 % делят азот и аргон, а оставшиеся тысячные доли процента – другие газы, включая водяной пар. На Марсе можно наблюдать практически все те же атмосферные явления, к которым мы привыкли на Земле, правда, их интенсивность в разы меньше. Спускаемые аппараты и марсоходы неоднократно отправляли на Землю фотографии дымки, тонких облаков из водяного пара и углекислого газа. В полярных областях может выпасть снег. Из-за того что на планете очень холодно (средняя температура там –60 °C), полноценный дождь не наблюдался ни разу, но часто бывают пылевые бури и вихри, случаются заморозки и выпадает иней из углекислого газа.
Уже миллиарды лет открытых водоемов с жидкой водой на Красной планете нет. Водяной лед содержится только в марсианских полярных шапках под слоем льда из углекислого газа и в грунте под поверхностью. Однако мы достоверно знаем, что когда-то на Марсе были океаны, реки и геотермальные источники. Их следы, высохшие русла рек, глины и другие вещества, которые могли образоваться только в присутствии жидкой воды, находят здесь повсеместно. Это означает, что температура и давление на Марсе вполне подходили и для живых существ. Но была ли там когда-нибудь развитая биосфера и осталась ли она до сих пор, спрятавшись в укромных уголках Красной планеты? Чтобы ответить на эти вопросы, исследователи Марса прилагают немало усилий, тратятся значительные государственные средства.
Так, в 2020 году стартовали две новые марсианские исследовательские программы: NASA запустило более совершенную версию Curiosity – Perseverance, с мини-вертолетом на борту, а Китайское национальное космическое управление – Tianwen-1, станцию, состоящую из орбитального аппарата и небольшого марсохода. В 2022 году к Марсу отправится марсоход «Розалинд Франклин» – это совместная миссия Европейского космического агентства и корпорации «Роскосмос» (ранее запуск планировался на 2020 год). Главная цель Perseverance и «Розалинд Франклин» состоит в поиске следов существования жизни на Красной планете в прошлом и настоящем. Tianwen-1, хоть это и не основная ее цель, тоже будет заниматься исследованием марсианского льда и грунта в поисках органических молекул.
Так в чем же причина некогда постигшей Марс катастрофы? Основная проблема – это отсутствие плотной атмосферы, обеспечивающей планету парниковым эффектом[43] и условиями, подходящими для привычной нам, жителям Земли, жизни. На раннем этапе существования Марса его атмосфера, очевидно, была сопоставима с земной – иначе не смогли бы образоваться жидкие водоемы. Причина потери значительной части атмосферы в некоторой степени кроется в массе Марса. При радиусе, равном 0,5 R⊕, она составляет всего 1/10 M⊕. Вероятно, при такой массе гравитация, создаваемая планетой, оказалась не способна удержать массивную атмосферу, и та улетучилась. Еще одним фактором, влияющим на исчезновение плотной атмосферы, стало практически полное отсутствие у Марса магнитного поля. При своих размерах самостоятельно он может генерировать только очень слабое магнитное поле, в 500 раз слабее магнитного поля Земли. Будь у Марса более сильное магнитное поле, оно было бы способно поддерживать целостность его атмосферы.
Чтобы покинуть атмосферу планеты, скорость молекул должна быть больше (или равна) некой пороговой скорости, зависящей от массы планеты. Эту скорость называют второй космической. В любой атмосфере есть как нейтральные атомы, так и обладающие зарядом ионы. Нейтральные атомы никак не взаимодействуют с магнитным полем, и они действительно могут улететь в открытый космос в случае, если в результате столкновения с другими молекулами случайно приобретут ту самую вторую космическую скорость. Этот процесс называется диссипацией, но его влияние на атмосферу не очень велико, так как нейтральных частиц в верхних слоях атмосферы меньшинство. С ионами ситуация другая. Магнитное поле взаимодействует с ними, поскольку ионы, в отличие от молекул, обладают электрическим зарядом, и возвращает большинство из них обратно в атмосферу. Обратите внимание: это происходит даже в том случае, если скорость ионов больше второй космической. У Марса магнитного поля нет, и под действием солнечного ветра его атмосфера беспрепятственно диссипирует вот уже миллиарды лет. Сегодня марсианская атмосфера истончается со скоростью около 9 т/сут.
Вопрос, почему Марс так мал, является одним из открытых в астрономии. Здравый смысл говорит, что планета должна быть больше. Логика здесь простая: чем дальше планета от своей звезды, тем меньше сила, с которой родительская звезда действует на планету, – следовательно, тем больше область пространства, в которой космические «булыжники» протопланетного диска вместо того, чтобы продолжать двигаться по орбите вокруг звезды, захватываются гравитацией планеты[44]. Таким образом, более далекая от Солнца планета легче аккумулирует и концентрирует вокруг себя вещество и быстрее растет, чем планета более близкая. Чем дальше планета находится от Солнца, тем больше должен быть ее размер. В Солнечной системе это правило действует вплоть до Юпитера (Марс – исключение!). А начиная с Юпитера, размер планет уменьшается. И этому тоже есть объяснение. Выше я писал о предположении, что все планеты имеют доступ к одинаковому количеству вещества. Но это не так. Плотность вещества в протопланетном диске постепенно падает по мере удаления его от звезды, и отдаленным планетам просто не хватает материи в окружающем их пространстве, чтобы набрать массу. Так что размеры газовых гигантов за Юпитером вопросов у астрономов не вызывают.
Когда же дело касается массы Марса, нам не остается ничего, кроме как признать собственное невежество. Обычно первая мысль, которая возникает в связи с этим, состоит в том, чтобы попытаться компенсировать недостаток массы Марса материей из Главного пояса астероидов. К сожалению, ничего не получится. Масса всех астероидов, движущихся по орбитам в пространстве между Марсом и Юпитером, составляет около 0,5 % массы Земли. Это довольно мало. Летай Хан Соло на Millennium Falcon не через астероидное поле Хота, а через пояс астероидов Солнечной системы, он, скорее всего, не увидел бы в иллюминатор ни один объект. Даже когда мы проектируем космические аппараты для полетов к внешним планетам Солнечной системы, вероятность столкновения с астероидом никто не принимает хоть сколько-нибудь всерьез. Таким образом, малую массу Марса можно объяснить только малым количеством материала, которое имелось на орбите во времена формирования этой планеты. И единственная планета, которая может быть за это ответственна, – Юпитер. Но Юпитер находится достаточно далеко от Марса, чтобы оказать такое сильное влияние на процесс его формирования. В 2009 году вышла статья, где обсуждались начальные условия, при которых без привлечения неизвестной физики Марс мог получить современную величину своей массы61. Однако условия получились такими нереалистичными, что авторы вынуждены были заявить о необходимости искать другое объяснение. Впоследствии стало понятно, что его можно найти в, казалось бы, забытой гипотезе о миграции планет.
Еще с Античности люди привыкли думать, что орбиты планет всегда были неизменны. Однако сегодня мы должны пересмотреть эти представления. Гипотезу о том, что орбиты планет могут эволюционировать, по-видимому, впервые высказали еще Питер Голдрайх и Скотт Тремейн в статье 1980 года62. Эта статья поначалу казалась математическим курьезом. У себя дома, в Солнечной системе, мы не могли увидеть подтверждения изложенных там предположений. Но все изменилось, когда 15 лет спустя произошло открытие горячих юпитеров, ключом для понимания которых стала планетарная миграция. С тех пор гипотеза о миграции была развита и расширена.
Миграция планет стала основной гипотезой, объясняющей формирование и строение планетных систем. О ней любят говорить как о факте, но на сегодняшний день никаких наблюдаемых доказательств миграции планет нет. Обратите на это внимание. Да, существование горячих юпитеров и строение Солнечной системы сложно объяснить, не прибегая к «помощи» миграций, однако астрономы находят самые разнообразные конфигурации орбит в экзопланетных системах, и не все эти конфигурации можно объяснить гипотезой о миграции.
Считается, что в основе миграции планет лежат три различных физических механизма. Эти механизмы могут осуществляться с большей или меньшей эффективностью в зависимости от массы планеты, плотности газа в диске, типа родительской звезды и других характеристик протопланетного диска. И вызваны они взаимодействием планеты с главными составляющими протопланетного диска: газом, планетезималями или другими уже сформировавшимися планетами, находящимися в непрерывном движении вокруг родительской звезды.
Первый из этих механизмов связан с влиянием газа на формирующуюся планету. Сегодня нам известно, что приливное взаимодействие планеты с окружающим ее газом может как тянуть ее внутрь диска, так и толкать наружу. Различают миграции I и II типов[45]. Миграции I типа подвержены относительно маломассивные планеты (от нескольких масс Земли до нескольких масс Нептуна). Находясь в диске, планета не меняет структуру протопланетного диска, но становится центром, на который аккрецирует газ из ближайших регионов диска. Аккрецирующий газ формирует две волны плотности: одна закручена из внешних областей диска, а другая из внутренних. Эти волны начинают воздействовать на планету приливными силами. Дисбаланс между приливными силами от этих двух волн заставляет планету или терять свой момент импульса и перемещаться внутрь системы, к своей родительской звезде, или же, наоборот, приобретать дополнительный момент импульса и перемещаться наружу.
Другой тип миграции, за который тоже отвечает газ, – миграция II типа – реализуется в случае с более массивными планетами (с массами, близкими к массе Юпитера). Поэтому чаще всего, если система включает только одну планету-гиганта, это происходит на более поздних этапах, чем миграция I типа. При этом присутствие планеты существенно меняет структуру диска: обмен моментом импульса между диском и газом через спиральные волны плотности буквально расталкивает газ от планеты в разные стороны и формирует с обеих сторон от орбиты планеты кольцевой зазор. Планета оказывается заблокирована в кольцевом зазоре – как бы заморожена в нем, и ее миграция теперь связана с эволюцией протопланетного диска. В ближайших к звезде областях протопланетного диска, там, где потоки газа направлены к звезде, планета по спирали двигается внутрь системы, во внешних же областях, если диск расширяется, планета может мигрировать наружу. Это медленное, постепенное изменение орбиты, тогда как миграция I типа происходит довольно быстро. Считается, что по мере роста массы планеты миграция I типа может перейти в миграцию II типа.
Второй механизм орбитальной миграции вызван гравитационным взаимодействием планеты с планетезималями. Каждая из планетезималей, пролетая мимо планеты, передает ей часть своего импульса – планета получает своего рода микроскопический гравитационный «толчок». Когда масса всех планетезималей, находящихся в окрестности планеты, близка к массе самой планеты, такие «толчки», постоянно происходящие на протяжении десятков и сотен миллионов лет, способны до неузнаваемости изменить орбиту планеты[46].
А за третий механизм миграции ответственно приливное взаимодействие планет друг с другом. Наиболее сильное воздействие оказывают друг на друга близкие планеты. Как и в предыдущем случае, они тоже обмениваются между собой энергией, но их гравитационные «толчки» носят регулярный характер, а не хаотичный. Такая регулярность возникает, когда периоды обращения планет относятся друг к другу как целые числа. Резонансы могут как полностью дестабилизировать орбиты планет, так и позволить орбитальной конфигурации стать очень стабильной. В первом случае это приводит к взаимному отталкиванию планет: одна планета смещается ближе к родительской звезде, а другая – дальше от нее. Во втором случае движение планет может быть настолько устойчивым, что планеты, однажды попавшие в резонанс, будут находиться в нем неограниченно долго и даже мигрировать вместе в одном направлении.
Теперь давайте посмотрим, какую роль все эти механизмы сыграли при формировании Солнечной системы и как запустили процесс ее окончательной перестройки. Планеты-гиганты формируются быстрее, чем каменистые планеты. Через 3–5 миллионов лет после образования Солнечной системы масса молодого Юпитерa достигла того значения, при котором газ протопланетного диска заставил планету мигрировать внутрь Солнечной системы. Движение Юпитера, скорее всего, было обусловлено миграцией II типа, но вполне могло быть и так, что все начиналось с миграции I типа, а впоследствии ее сменила миграция II типа – конкретика здесь уже не так важна. Путешествие Юпитера и последствия, к которым это путешествие привело, описываются моделью смены галса (Grand tack)63. Первоначальное положение молодого Юпитера точно не установлено, но предполагается, что он сформировался недалеко от того места, где находится сейчас, около снеговой линии, в 3,5 а. е. от Солнца. За ним в это время аккумулировали газ и росли Сатурн, Уран и Нептун. Этот рост происходил гораздо медленнее, чем рост Юпитера, так как протопланетный диск по мере удаления от Солнца расширялся в продольном направлении, а концентрация газа в нем уменьшалась, и поэтому более далекие планеты получали меньше вещества для своего формирования.
Миграции Юпитера ничего не препятствовало – он мог бы продолжать двигаться к Солнцу до тех пор, пока оно не поглотило бы его, но что-то, как мы знаем сегодня, остановило его движение. Здесь в игру вступил Сатурн, который за это время уже успел нарастить массу и приблизиться к своим современным размерам. Он отправился вслед за Юпитером, и в этом случае мы имеем дело, скорее всего, с миграцией I типа. Хоть свое путешествие Сатурн начал позже, он, двигаясь быстрее Юпитера, успел нагнать старшего брата до того, как тот упал на Солнце (Юпитер к этому времени уже стал таким массивным, каким мы знаем его сегодня). Встреча двух планет-гигантов произошла через 100 000 лет после начала миграции Юпитера на расстоянии около 1,5 а. е. от Солнца – там, где сегодня лежит орбита Марса.
Хотя это значение в 1,5 а. е. весьма условное, оно позволило найти правильные значения радиусов орбит и масс Земли и Марса – планет, которым еще только суждено было родиться из пепла происходивших разрушений. Юпитер, словно гигантская метла, увлек за собой бо́льшую часть твердого вещества между 2 и 5 а. е., очистив это пространство от крупных планетезималей и переместив их во внутренние части Солнечной системы на расстояние от 0,3 до 1,0 а. е.
Модель смены галса помогла найти элегантное решение двух серьезных проблем: с одной стороны, стало понятно, почему Марс получился таким крохотным, – всему виной недостаток твердого вещества на его орбите, а с другой – объяснилось большое количество воды и других летучих соединений на Земле и Венере – они родом из внешних областей диска. Считается также, что планетезимали, которые «притащил» за собой Юпитер, уничтожили и выбросили из внутренних частей Солнечной системы каменистые планеты, которые безмятежно «росли» там все это время. Не будь этой миграции, Земля, возможно, была бы в несколько раз массивнее.
Итак, Сатурн нагнал Юпитер на расстоянии 1,5 а. е. от Солнца и остановился – движение вперед с той же скоростью было уже невозможно. Вращаясь вокруг Солнца и обмениваясь гравитационными «толчками», две планеты-гиганта вошли в орбитальный резонанс 2:3. Благодаря этому, как показывают результаты компьютерного моделирования, могло произойти настоящее чудо: пространство между Юпитером и Сатурном очистилось от газа и баланс приливных сил, вызванных волнами плотности газа, аккрецирующего на планеты, разрушился. Вместо того чтобы забрать момент импульса из системы сцепленных в орбитальном резонансе Юпитера и Сатурна, приливные силы начали передавать его системе – планеты перестали падать на Солнце и приступили к медленному движению в обратную сторону, во внешние части протопланетного диска. Нам невероятно повезло: именно масса Сатурна во многом определила этот этап миграции. Не обладай Сатурн достаточной массой, он бы просто не догнал Юпитер и тот сгорел бы на Солнце; будь же Сатурн массивнее, чем он есть сейчас, он бы мигрировал слишком быстро и не смог войти в резонанс с Юпитером – и они упали бы на Солнце вместе. Но масса Сатурна оказалась, что называется, в самый раз, и миграция Юпитера и Сатурна продолжалась до тех пор, пока газ протопланетного диска не рассеялся – еще около 500 000 лет.
Главный пояс астероидов расположен в кольцевой зоне на расстоянии 2,1–3,3 а. е. от Солнца. Считается, что он сформировался уже после того, как завершилась миграция Юпитера. Но между тем на него повлияли те катастрофические события. В первую очередь это очень вытянутые и экстремально наклоненные орбиты некоторых астероидов – их трудно объяснить без возмущающего действия Юпитера, что дважды пересекал эту область пространства. Важным следствием миграции Юпитера является и смешивание малых тел Солнечной системы, образовавшихся в разных частях протопланетного диска – именно это мы наблюдаем в Главном поясе астероидов, который включает в себя разные по составу (а следовательно, и по месту происхождения) тела. Есть еще ряд особенностей пояса астероида, которые предсказываются моделью смены галса. Движение Юпитера сначала к Солнцу, а потом от него может служить объяснением не только загадочных характеристик внутренних планет Солнечной системы, но и хаотичного движения объектов в Главном поясе астероидов, структуры пояса Койпера и многого другого.
В Главном поясе астероидов, согласно стандартным представлениям о формировании планет, с течением времени количество каменных обломков должно убывать в силу того, что малые тела захватываются планетами или выбрасываются прочь из Солнечной системы. Поэтому ожидалось, что число ударных кратеров на поверхности планет будет тем меньше, чем моложе эти планеты. Однако согласно геологическим исследованиям, спустя около миллиарда лет после формирования Солнечной системы произошло нечто катастрофическое: на Меркурии, Луне и Марсе хорошо видны следы многократного увеличения количества столкновений с астероидами в период с 4,1 до 3,8 миллиарда лет назад. Это явление назвали поздней тяжелой бомбардировкой, чтобы отличать от бомбардировки астероидами на ранних этапах формирования планет. Логично предположить, что Земля тоже подверглась поздней бомбардировке, а за то, что мы не видим ее следы, ответственна эрозия.
Объяснения тяжелой бомбардировки, которое устраивало бы всех, до сих пор нет. Однако теперь к имевшимся гипотезам добавилась еще одна – модель Ниццы64. В рамках этой модели скачок числа бомбардировавших планеты астероидов находит свое объяснение. Модель Ниццы начинается с того момента, где заканчивается модель смены галса. Итак, двигаясь в орбитальном резонансе по направлению от Солнца, Юпитер и Сатурн со временем добрались до Урана и Нептуна (которые находились на более близких орбитах, чем сегодня). Гравитационное взаимодействие Юпитера и Сатурна захватило эти планеты, так что образовалась резонансная группа из четырех гигантских планет, которые начали вместе двигаться за пределы Солнечной системы. Это движение прекратилось, только когда протопланетный диск полностью рассеялся. Тем не менее возникшая конфигурация планет в долгосрочной перспективе оказалась неустойчивой. Влияние планетезималей с окраин Солнечной системы в течение сотен миллионов лет понемногу меняло движение планет-гигантов. Это происходило до тех пор, пока однажды одна из планет не вышла из орбитального резонанса, «растолкав» в разные стороны Юпитер и Сатурн и спровоцировав волну хаотичных возмущений по всей Солнечной системе. Предполагается, что Нептун и Уран меняли свои орбиты несколько раз, пока не пришли к тем, которые мы наблюдаем сегодня.
[42] Конечно, что-то пошло не так только с точки зрения землян. Марсианский микроб наверняка считает, что его родная планета – самое приятное место во Вселенной.
[43] Падающие на планету лучи света поглощаются ее поверхностью и переизлучаются в атмосферу в виде инфракрасного, или теплового, излучения. В свою очередь, это излучение переотражается некоторыми газами, которые называют парниковыми, обратно на поверхность и нагревает нижние слои атмосферы. Это похоже на то, как «работает» теплица на садовом участке, с той лишь разницей, что в данном случае теплица – вся планета. В 2015 году Илон Маск предложил взорвать на Марсе ядерные бомбы, чтобы растопить на полюсах шапки из СО2, одного из лучших парниковых газов, и таким образом сделать Марс пригодным для колонизации.
[44] Такую область пространства астрономы называют сферой Хилла.
[45] Есть еще миграция III типа, но даже теоретически она реализуется в достаточно экстремальных случаях.
[46] Этот процесс называется динамическим трением.
Конец ознакомительного фрагмента.