Аннигиляция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Барт взглянул вниз, хотя вряд ли предполагалось, что кто-то будет туда смотреть. Станция «Гефест» была прославленной орбитальной платформой. Её доки находились в конце длинных куполов, тянущихся от основного корпуса станции, словно лучи довольно некрасивого солнца. Смотреть вниз значило смотреть в пустоту. От бесконечного падения тебя отделяет только синеватая оболочка искусственной атмосферы. Вряд ли упадёшь: гравитационные сгибатели не позволят, но может случиться тошнота, потеря сознания или паника, а ни одна из этих штук не помогает в поиске новой работы. Однако Оливера никогда не смущала зияющая тьма бесконечной пустоты. Она его не волновала. Он — человек, а это — бесконечная пустота; они узнали друг друга достаточно хорошо и на том остановились. Его взгляд скользнул от чёрного ничто к решётке из серебристых перил, пандусов и полуэтажей, прикреплённых к кварианскому кораблю. Оливер украдкой осмотрел док на предмет… Хм, на предмет чего? Кто-то сможет увидеть, что он собирается сделать? Почему это должно его волновать? Он ведь не делает ничего плохого, вовсе нет. На самом деле Оливер Барт хочет сделать кое-что очень хорошее. Просто прекрасное, если подумать. И Оливеру Барту обалденно заплатят за это хорошее. Достаточно, чтобы выкупить родителей у Арии Т'Лоак, а себя у Ламма, и обеспечить семью всего за одно щедрое вознаграждение.

И, возможно, всего лишь возможно, когда всё закончится и его семья будет свободна, он наконец сможет мечтать только для себя, о билете на одного в будущее, на шестьсот лет вперёд.

По лабиринтам лестниц и пандусов вверх-вниз носились техники в простых рабочих костюмах. Некоторые совы стояли, облокотившись на перила, закуривая или выпивая, или рассматривая чудовищный корабль — в самом прямом смысле этого определения. Всякий, кто ступил на него, никогда больше не увидит дом, разве что на сканерах очень дальнего действия. Они никогда не почувствуют запах знакомых цветов.

Они были странным сборищем, эти колонисты «Си'ях». Ни одного нельзя было назвать обычным представителем своего вида. Конечно, они не были обычными. Мысль даже об одном кварианце, оставившем Флотилию ради чего-то неизвестного, безвозвратно, была до ужаса странной. А здесь четыре тысячи таких кварианцев. Корабль дураков: бродяги, радикалы, изгнанники, преступники, артисты и интриганы. Кварианцы допускали всех, кто мог заплатить, обменяться или доказать свою пользу для новой колонии. Неважно, кем они были. Неважно, что они сделали. «Си'ях» позволял начать всё с чистого листа.

Это будет безумием. Оливеру хотелось бы посмотреть на такое.

Взгляд пробежался по слоняющейся толпе. Оливер увидел дреллку с яркой расцветкой, тёмно-зелёными губами выпускающую в ночь дымовые кольца. Какой-то четырёхглазый батарианец спорил с волусом, глядевшим на него печальными барсучьими глазами типичного костюма волусов. Парочка кварианцев боролись с бессонницей вечерней прогулкой — прожекторы «Кила Си'ях» отражались на лицевых масках их костюмов. Другие техники постоянно трепались о том, как выглядят кварианцы под костюмами, как они заставят кого-нибудь раздеться и показать, как они точно-точно завалят ту кварианскую девчонку до того, как она улетит бог знает куда, без проблем. Но Оливеру это было неинтересно. Он видел их корабль, видел их код. Он уже знал, как выглядит кварианец без костюма.

Оливер не думал, что кто-то за ним наблюдает. Он был уверен, что как раз наоборот: все были глубоко погружены в свои собственные проблемы. «Чёрт возьми, Барт, это же просто аудиоподпрограмма, хватит страдать паранойей», — подумал он. Однако всё равно что-то не сходилось. Оливер не был тупым. Он работал на Ламма. И знал, что любая работа, поступающая от безликого нанимателя на датапад, оплачиваемая столь непристойно высоко и требующая не задавать лишних вопросов, была далека от законности. Он самостоятельно прошёлся по цикличному коду, снова и снова. И этот код действительно казался тем, чем его и объявили, — записью старой глупой кварианской колыбельной «Мой костюм и я», которая будет проигрываться спящим колонистам в их криокапсулах раз в столетие, пока они не прибудут. Никакого вреда. Сентиментально до милоты. А у сентиментальности нет расы. Подобное происходит на всех новых кораблях, особенно на таких ковчегах, как «Си'ях»: картины внутри криокапсул, маленький ящик настоящего чая, тайно припрятанный, чтобы утешить затосковавшего по дому дядю. Одного из техников, с которым Оливер пересекался на обеде, нанял какой-то богатый придурок, чтобы установить всем дреллам маленькие парфюмерные капсулы с программой распыления запаха цветка ушарета незадолго до начала разморозки. Ушарет раньше рос на Рахане, их бедном погибшем мире. Столько усилий лишь ради того, чтобы дрелл смог проснуться на другой стороне Вселенной под запах родины. Как будто есть смысл в том, что именно унюхают первым пара тысяч разбуженных ящериц! Впрочем, Оливеру было без разницы. Кто знает, зачем люди делают то, что делают, если не из сентиментальности. Когда он спросил, почему такая незначительная вещь требует столько оплачиваемой секретности, Оливеру сказали, что это нечто вроде сюрприза — жеста единства и мира для корабля с мешаниной разных дураков. Они теперь все станут кварианцами. Они станут семьёй.

Чего не сделаешь ради семьи? Чего не сделаешь, чтобы вызвать их улыбки?

Оливер Барт не мог отправиться в Андромеду, как бы ни уверяли его мечты. Но эту работу он сделать мог. Он мог сделать это для тех, кто отправится за пределы пределов, в дикое и неизведанное, чтобы основать новую цивилизацию в новых звёздах. Он мог вызвать их улыбки во сне. Может быть, это не то, о чём поведаешь внукам, но хоть что-то.

Оливер пошевелил пальцами ног, чтобы согнать покалывание. Он дал команду Хелене загрузить подпрограмму в матрицу обслуживания криокамер и стереть все следы. Это было легко, особенно такому, как он. Так же легко, как помнить о необходимости выключить свет и запереть дверь, уходя из дома.

— Счастливого пути, — прошептал Оливер этому огромному, глупому, безумному и прекрасному кораблю. — Хороших снов.

— Все устройства в безопасном режиме. Вы допущены к возвращению на станцию «Гефест», специалист Барт. Приятного отдыха.

— Тебе тоже, Хелена. Тебе тоже. Где бы там ни отдыхали хорошо поработавшие ВИ, пусть тебе будет уютно и приятно.

Оливер медленно взобрался обратно на свою платформу и отключил гравитационные сгибатели. Его ноги вновь встали на металл. Он достал датапад и отправил подтверждение о проделанной работе на выданный ему адрес, после чего открыл свой менеджер банковского счёта и уставился на него, словно ребёнок на витрину кондитерской. Он ждал. И ждал. И наконец привычные скромные цифры его накоплений исчезли. Высветились новые. Поразительные новые цифры. Невообразимые новые цифры. Оливер Барт отправлялся в новый мир, да-да, как все остальные. В мир безопасности, любви и семьи. В мир, где произошедшее на Иден Прайме едва ли уже что-то значило.

Оливер шёл по главному трапу, почти подпрыгивая от радости. Он снял шлем и провёл рукой по коротким каштановым волосам. Щетина чесалась: надо бы побриться. Но он своё дело сделал. Он его сделал, и знаете, что? В этом действительно что-то было: двадцать тысяч колонистов проплывут сквозь ледяное пространство между галактиками, слушая радио «Свободные Барты». Он никогда не думал, что добьётся чего-то особенного, но в конце концов, может, он и добился. Не очень особенного, но хоть немного. Совсем немного. Приложив ладонь к панели безопасности, он представил лицо матери и знакомую маленькую искорку восторга, что вспыхнет в её карих глазах, когда он расскажет обо всём. Лифт поднялся на этаж, но двери не открылись. Закатив глаза, Оливер несколько раз ударил по панели кулаком. Идиотизм. Меньше дня бы понадобилось, чтобы поправить почти наверняка старый код, но никого это не волновало. Утром он отправит запрос в техподдержку. Прощальный подарок старику Гефу. «Тебе от меня, приятель».

Оливер вновь ударил по слайдеру. Он захрипел, открывая двери. Кабина лифта была пуста, и Барт зашёл внутрь. Сразу он ничего матери не расскажет, конечно же. Сначала он заберёт родителей на Цитадель. Они будут поражены видом зелёных деревьев в Президиуме, огнями стыкующихся кораблей и мясными сэндвичами в «Аполло». А потом он покажет купленную для них квартиру в районе Закера. Оливер почти слышал голос матери в этом грязном лифте: «Ой, Оливер, это слишком!» Они будут так счастливы. Наверное, даже расплачутся. И он вместе с ними. Затем, за обеденным столом, когда они наедятся до отвала и выпьют за будущее, он расскажет, как поставил запись «баю-баюшки-баю» на корабль с инопланетянами, отправляющимися в шестисотлетнее путешествие. «Интересно, снятся ли сны в криостазе? Может, однажды мы узнаем. Вместе».

Технический специалист второго класса Оливер Барт вышел из лифта в длинный коридор, связывающий основную колонну станции «Гефест» с жилыми помещениями работников. Он ускорился, желая поскорее лечь спать и стать на один день ближе к району Закера, зелёным деревьям и сверкающему жиру на мозолистой отцовской руке, сжимающей сэндвич с настоящим мясом.

Оливер всё ещё представлял смеющуюся мать, когда фигура в низко опущенном капюшоне вышла из ниши и дважды выстрелила ему в голову.

Она посмотрела на тело техника, пихнула его ногой, чтобы удостовериться в результате, а затем ушла, мурлыча себе под нос короткую колыбельную:

«Спой колыбельную звёздных морей,

Пусть мне приснится костюм мой скорей».

Грязный, невыразительный металлический потолок станции «Гефест» безмолвно отражался на тусклой поверхности выключенного инструметрона.

«Не испугает пустыни жара,

Не заразят дождевые леса,

В космосе даже не тронут хлада —

У меня есть костюм, у костюма есть я…»

ЧАСТЬ 1. КИЛА СИ'ЯХ

ГЛАВА 1

КЛЕТОЧНЫЕ РЕЦЕПТОРЫ

— Командир Полуночников Сенна'Нир вас Кила Си'ях, прошу внимания.

Сенна простонал. Яркий всплеск стимуляторов с шипением ворвался в его систему. Первый помощник капитана кварианского ковчега попытался перевернуться и отключить оптические устройства своего костюма, как постоянно делал, если просыпал. Нет ничего настолько важного, что не могло бы подождать ещё пять минут. Но костюм не ответил, а, разворачиваясь, Сенна сильно ударился локтем о стекло. Он попытался сесть, врезался верхней частью маски по тому же препятствию и упал обратно на узкое ложе. Резкие всполохи света укололи глаза — на дисплее его шлема ультрафиолетовым текстом взорвались показания приборов.