- Ехать одна боюсь, - неожиданно тихо пробормотала Катя.
У меня попросту опустились руки. Квага тоже растерялся. Мы отлично управлялись с программами и девайсами, но не слишком здорово – с живыми людьми и, в частности, девушками. Впрочем, я бы первым кинул камень в того наглеца, который посмел бы заявить, что прекрасно знает женщин. Слишком уж много в них загадок, чтобы так утверждать.
А еще у женщин есть одна странная особенность – видя их слезы, мужчины подчас делают самые безрассудные поступки, лишь бы высушить ручьи, бегущие из глаз.
- Хорошо, - сказал я и сам себе удивился. Замявшись, добавил:
- Поедем вместе. Квага, ты с нами?
- Ну а что мне остается? – пожал плечами он.
Впервые на моей памяти Катя улыбнулась. Пусть робко, неуверенно, но искренне и чертовски очаровательно. Я даже залюбовался, чем немало ее смутил и заставил отвернуться вновь.
- Пойдем, - опомнившись, бросил я и первым устремился к будке пригородного вокзала. Строго говоря, «вокзалом» ее называли только местные жители – на деле это была обычная станция, где поезда не задерживались дольше, чем на пять-десять минут. Когда мы оказались в так называемом «зале ожидания», Катя брезгливо поморщилась – на ближайшей лавке спал бомж. Его храп эхом отдавался от стен и потолка.
- Почему его не выгонят? – удивленно пробормотала девушка.
- Потому что всем наплевать. Сюда почти никто не ходит, - пояснил Квага, шагая к кассе.
Кассирша сидела перед светящимся прямоугольником моноблока и откровенно скучала. «Энтэшка», направленная на чайное блюдце, скачивала пирожное «корзинка», а дымящаяся кружка с надписью «Любимой дочке» стояла чуть поодаль. Увидев в мониторе наше отражение, она даже на месте подскочила от неожиданности. Хмурый недоверчивый взгляд встретил меня, когда я склонился к окошку и вежливо сказал:
- Здрасте, а подскажите, пожалуйста, когда ближайший поезд на Питер?
- А по сети посмотреть сложно? – язвительно поинтересовалась кассирша.
- У нас сеть упала, - пояснил я. – Иначе стали бы мы сюда идти!
Кассирша устало вздохнула, будто до меня она сегодня обслужила не одну сотню клиентов с подобными проблемами, и сказала:
- Ожидайте.
Пальцы со стремными оранжевыми ногтями заскользили по экрану.
- Ближайший поезд на Санкт-Петербург – сто двадцатый. Остановка в двадцать один двадцать, отправление – в двадцать один двадцать пять.
- Поздно чего-то, - сказал я. – Неужели ничего нет пораньше, часов на шесть, например, или на семь…
- На двадцать один двадцать билеты брать будете? – холодно спросила кассирша, глядя на меня из-под матово-черных щеток накладных ресниц.
- Да, - сдался я. – Давайте три.
- Плацкарт или купе?
- Плацкарт, - сказал я, не раздумывая.
Переплачивать не хотелось – и так вместо одного билета три берем!..
- В одном плацкартном купе?
- Ну да, конечно. – Вопрос показался мне идиотским.
- Фамилии назовите ваши, - сказала кассирша.
- Ох… - На самом деле, я не слишком хотел светиться, но иного выхода, похоже, не было: без указания ФИО билеты на поезд в нынешнее время никто не продаст. – Гермарин Дмитрий Сергеевич, Кварков Петр Олегович и Гармашова Екатерина… Константиновна.
- С вас девять тысяч триста двадцать рублей, - несколько раз кликнув по экрану, озвучила сумму кассирша.
Я скрипнул зубами: конечно, мы догадывались, что билеты будут стоить недешево – ввиду того, что люди все реже куда-то ездят – но чтобы почти десять тысяч… Оглянувшись, я увидел, как Катя с любопытством осматривается вокруг: бывать в подобных местах ей, надо думать, прежде не доводилось, и потому вся обстановка станции вызывала у нее неподдельный интерес.