Смещаюсь от вражеского лезвия и бью пяткой древка ему в солнечное сплетение, но гигант успевает среагировать, отмахиваясь свободной рукой. В этот момент его меч достиг земли и последовал новый грохот, разлёт осколков и...
-ГРАААААА! – от акустического удара меня замутило, а настроение окончательно ушло вниз. К тому же, я узнал ещё одну неприятную особенность магического алкоголя, примененного к демонам. Похмелье наступает резко, внезапно, подло и оно тоже демоническое. Ну или Геракл орёт на диво немузыкально, в общем, голова заболела сильно, а желание заткнуть этого козла проявилось с необычайной силой.
-Он ожил?
Широ… ты ОЯШ, а не Капитан! - злобно огрызнулся в мыслях я, уклоняясь от нового удара и пытаясь достать полубога лезвием.
-Магия Воскрешения? – Рин тоже была впечатлена.
-Нет… он откатывает время для себя самого…. Небесный Фантазм, активируемый его собственной смертью. Бессмертие, дарованное Гераклу богами за свершенные им двенадцать подвигов, - Медея прикусила губу.
-Именно, - задрала нос малявка, которую мне очень, очень захотелось отшлёпать, - так что как бы вы ни сопротивлялись, Берсеркер всё равно пересилит все ваши попытки и убьёт вас! Правда он душка?
-Ну всё… - новый удар рельсы этого типа просто выбил у меня из рук топор при попытке себя отвести – каждый его удар становился всё «сильнее» и теперь даже ускоренное мышление не помогало хоть как-то компенсировать расслабление мышц. И это злило.
-Как же вы надоели мне со своими концептуальными вещами! - да, злость – это было основным моим чувством сейчас. На этот чёртов мир с его идиотскими попытками ограничить меня во всём, на откровенные глупость и безумие, что творят его обитатели, на надругательство над здравым смыслом.
Невидимая пружина в груди сжалась и… распрямилась в убийственном потоке наполненного маной Смерти света из глаз. Я хотел проверить энергетические атаки ещё в бою с Лансером?! Теперь проверю!
За некоторое время до этого, Кастер.
Странно. Всё очень и очень странно. Но… её всё устраивало. Более, чем устраивало. Кто бы мог предполагать, что всё так выйдет? Злая Героическая Душа. Таковой стала её роль, такой её заклеймили при жизни, обозвав ведьмой, и таковой она стала после смерти. Вечный инструмент и «расходный ресурс». Ей даже пришлось убить своего Мастера, но сожалений не было, он не заслуживал жизни. Похищать, мучить и убивать сотни юных ещё ничего не видевших в жизни девушек — почти детей? И ради чего? Небольшой и убогий камень праны в обмен на десяток истерзанных жертв? Глупо и неэффективно! Сколь же слабы и никчёмны маги этой Эпохи?!
И вот, сбежав из мастерской прошлого Мастера, заодно освободив ещё не принесённых в жертву несчастных, она сама оказалась в роли жертвы. Её «Мастер» как-то договорился с другим Слугой и просто предал её… вот только она уже привыкла к подобному, тем более, от подобных типов и ждала чего-то в этом роде, хотя тот Слуга… с ним тоже что-то было не в порядке, Медея не была посвящена в планы Атрума, но у неё создалось впечатление, что Лансер опоздал почти на день, да и вид у него был сильно потрёпанным и истощённым, тот созданный её «Мастером» камень праны как раз ушёл на его восстановление, чему никто не был рад, видимо, синеволосому копейщику тоже был противен этот способ. Как бы то ни было, но древний воин не был огорчён «трагической гибелью» вроде как своего союзника и ушёл почти что без боя. Оставил одну, без Мастера, подпитки и возможности продолжать войну. Выброшенным инструментом.
И она просто ушла. Прогуляться по городу, вдохнуть воздух ночного леса и тихонько раствориться в его тенях. Без нового Мастера она бы просто исчезла, но такой исход её не пугал… разве что самую малость, но из всех прочих, он был далеко не самым худшим. Лишь где-то глубоко, на самой грани сознания таилось сожаление, что она так и не сможет принять участие в Войне и даже попытаться осуществить своё желание. Но… нет, хватит с неё «Мастеров»- недомагов, что воспринимают её лишь марионеткой. Лучше уж совсем исчезнуть, чем так… Пусть всю свою жизнь ей как раз и приходилось быть этой самой марионеткой. Проклятая богиня с её «даром» «герою», одно имя которого вызывало у Медеи зубовный скрежет… Да, «дар»… для него и проклятие для девушки, обречённой влюбиться в того, кого до этого ни разу в жизни не видела. Предать ради него собственного отца, помочь в убийстве брата, пусть тот и был чудовищем. И… в конце оказаться просто вышвырнутой. Ненужной и презираемой всеми, даже теми, кто знал, что творила она это всё совсем не по своей воле.
Окончательно силы покинули её уже в глубине леса. Ограниченная Командными Заклинаниями прошлого «владельца» и посаженная им же на «хлеб и воду» через почти полностью обрезанную подпитку, она не могла рассчитывать на то, что протянет слишком долго. Медленно и тихо угасать совсем одной, брошенной и проклятой – её судьба повторялась вновь.
Всё изменилось, когда у дерева, к которому она привалилась не в силах больше оставаться на ногах, появился незнакомец. Мужчина вынырнул из теней, словно был их частью. Алые глаза с вертикальным зрачком с научным интересом изучали её, не выражая ни агрессии, ни опаски, ни радости. Мужчина был красив, пусть и выглядел немного необычно, хотя для Слуги это было нормально, но вот ощущения, исходящие от него… По тому, что она смогла уловить их с большим трудом и едва ли не в упор было понятно — перед ней явно стоял Ассасин и удивляться скрытности этого Слуги не приходилось. Сами же эманации были… странными. Да, это было самым подходящим словом.
Дальнейший разговор лишь убедил её в первоначальных выводах. Её новый знакомец был безумен. Он… просто взял и влил в неё огромный объём чистой, приятной и почти сладкой на вкус маны, за долю секунды кратно перекрыв всё, что она получила от прошлого «Мастера». Просто так, жестом мимолётной заботы. И это после того, как она попыталась его убить! Немыслимо! Глупо!... И очень приятно. Она уже и не помнила, когда хоть кто-то проявлял к ней хоть какую-то заботу, разве что в далёком детстве…
А потом он ещё и комплименты начал делать за то, что она пыталась его убить! И, не смотря на обстановку и откровенную неуместность, это доставляло удовольствие… Хотя сами комплименты были странными, немного безумными и… несколько смущающими. Особенно в конце разговора. Пусть её когда-то и называли одной из красивейших женщин мира, но вот её ушами никто и никогда ещё не восхищался… тем более, так.
На этом фоне странная то ли беседа, то ли допрос казались совершенно естественными. Её собеседник определённо был сумасшедшим, но при этом вежливым, учтивым и очень искушённым в магии, одновременно непринуждённым и рассудительным, создавая ощущение какой-то беззаботности, безалаберности и, вместе с тем, безопасности. Как всё это могло сочетаться в цельную и гармоничную картину девушка не понимала, но живой пример стоял перед ней. Было ощущение, что он словно не всерьёз относится ко всему происходящему. Не самая лучшая черта, но… немногим позже она смогла понять такое отношение.
Маги из иных миров, в самом этом факте не было чего-то сильно запредельного, но вот то, что его призвали в живом виде было действительно необычно, как и его предложение, отдающее полным безумием. Помочь просто так, без выгоды для себя, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тем более, после того, как он представился и откровенно предупредил, что его считают чудовищем. Подобная честность привлекала. После всего того, что с ней случилось, честность — это именно то, что Медея начала ценить в людях более любых других качеств. И она согласилась, чтобы очень скоро убедиться, что этот Сефирот, как он представился, действительно был чудовищем, хоть и в несколько ином смысле.
На ходу переделанный ритуал, с внесением правок едва ли не по-живому заставлял проникнуться новым уважением к мастерству мага. Вот так разобраться в чужой школе колдовства и подогнать параметры ритуала под свои желания… даже у неё, усиленной всеми атрибутами класса «Кастер», в лучшем случае, ушло бы несколько дней, но он справился с подобным за пару минут, а потом играючи воплотил расчёты в реальность. На её слова о том, что подобные способности страшны и опасны он лишь улыбнулся и ответил, что и не пытается притворяться «беззубым агнцем». Казалось он даже обрадовался, что она поняла, насколько он может быть опасен. А потом протянул условия «сделки с Дьяволом», на деле оказавшимися просто едва ли не обычным контрактом для наёмника, с некоторыми дополнениями, согласно её состояния, но, по-сути, он просто предлагал подпитывать её маной в обмен на ненападение. Это были хорошие условия, позволяющие даже, при некоторой удаче, получить Грааль. Даже слишком хорошие.
И она спросила, предполагая обман, слишком уж часто её предавали и не ожидать подвоха она просто не могла, но… ей не привыкать и, прописанные в договоре условия её действительно более чем устраивали. Ну а если что-то пойдёт не так… главное, не терять бдительности, хотя и жаль, если этот мужчина окажется таким же, как и все остальные.
Ответ же был… Безумным, страшным и… завораживающим. Так мог бы ответить Отец Богов, но ни Кронос, ни Зевс никогда бы так не ответили. Слишком беспечно, сухо, незначительно… с такой подавляющей практичностью и презрением к свободе воли всего живого, Судьбе и любым святыням. Так мог говорить только безумец отринувший всё присущее человеку, богам и даже чудовищам. Безумец видящий мир бездушным клубком цифр, законов счёта и строчек теорем. Он отрицал Фатум и низводил Судьбы и свершения всех живущих до глупого самообмана и погони за простейшими инстинктами, подвиги Героев равнялись с приготовлением похлёбки, а бесчинства злодеев с выпиванием вина. Это было так немыслимо жутко, что невольно очаровывало.
Она смогла испугаться, но не смогла убежать. Она согласилась... И договор был заключён. После чего к ней потянулась ниточка Силы... Холодной, самодостаточной и инертной, но одновременно безумной, агрессивной и голодной. Единство и борьба противоположностей, заключённых в самих себе. Существо с такой маной не должно было существовать, оно противоречило всем законам мира, было парадоксом, чужаком… но спокойно себе существовало, не обращая внимания на чьи бы то ни было неудобства. А ещё этой маны было много. Действительно очень, очень много. Настоящее чудовище... Но… проклятая ведьма уже не могла пересилить любопытства и отказаться от союза с таким «чудовищем».
Неспешная прогулка по лесу, сопровождаемая разговором всё больше и больше убеждала Медею, что ей, впервые за всю жизнь и смерть, действительно просто повезло. Её новый Мастер был чутким и интересным собеседником, и он не считал её проклятой ведьмой. Да, она честно призналась в том, что убила прошлого «Мастера», но вместо гнева, подозрительности или и вовсе разрыва контракта, к чему она тоже была готова, он просто хмыкнул и сказал, что поступил бы так же. «Никогда не относись к другим так, как не хотел бы чтобы относились к тебе в схожей ситуации». Эти слова ещё долго вновь и вновь всплывали в её памяти.
Видимо, безумие заразно, иначе, Медея бы не смогла объяснить, как так получилось, что она сидит в доме чужого Мастера вместе с вроде бы как Мастером Сефирота и потягивает насыщенный маной алкоголь, отдающий терпкими травами, и от которого по телу распространяется приятная лёгкость совершенно игнорируя её статус Героической Души. А ещё слушает какую-то безумную теорию, что с честным видом выдает этот… шут. Да, именно шут, причём, значение этого слова будет самым первым, исконным. Тот, кто под маской паяца и безобидного дурачка может как сказать в лицо царю, что тот глупец и решения его ошибочны, так и быть телохранителем, шпионом и убийцей на службе у того же царя.
То, что «безумие» Сефирота либо напускное, либо совершенно не мешает ему анализировать обстановку, было видно сразу, но когда он простейшими словами, доступными полному невежде, объяснил что едва не случилось там — в лесу… Она не сразу это осознала. Потребовались объяснения, время, трясущийся стакан в руках, но он… он понял всё сразу. В тот же миг. За краткую, едва различимую секунду, пока её кинжал совершал оборот в его ладони. Она хорошо запомнила, как изменилось тогда его лицо, но поняла что он ощутил лишь сейчас, когда её Мастер успел сделать всё, чтобы подготовить её к этим знаниям.
А потом он превзошёл и это, на корню сбив нарастающие истерику и страх, устроив какой-то безумный балаган, начав всё со здравой и разумной идеи получить себе Сэйбер. И это и правда была хорошая мысль! Медея поддержала бы её всеми руками, но отрицательный ответ мальчика оказался падением в умело расставленную западню, после которой… шут, с полным правом, устроил своё представление, напрочь выметая из мыслей слушателей все следы недавнего потрясения. А уж когда она услышала из его уст о «садодэрэ», да ещё и с таким выразительным взглядом… после чего волей-неволей, но взглянула на этого юношу, Эмию Широ. Что же, тот действительно производил впечатление кристально честного человека, что было уже большой редкостью и сильно импонировало Кастер, так он ещё и призвал такую миленькую Сэйбер! Да и сам тоже был весьма мил… но, нет, быть может, встреться они в других обстоятельствах и да, но… сейчас у неё есть связанное с ней чудовище, так подходящее злой ведьме. Впервые за очень долгое время, Медея не испытала неприязни и отголоска боли от подобного «титула».
Всё изменилось, когда Кастер почувствовала приближение мощного источника маны, но предупредить никого просто не успела – с громким грохотом разлетелась одна из стен и в проёме показался смутно знакомый гигант с маленькой девочкой, держащейся позади. Впрочем, резерв девочки был очень неплох для её возраста и даже в её времена, от такой ученицы не отказался бы ни один маг.
Но градус безумия нарастал, девочка, как выяснилось, пришла за своим братом, неужели в этом безумии Сефирота ещё больше истины, чем она думала? Вот только всего пара насмешливых фраз — и фокус внимания девочки и её ручного монстра с почти что беспомощного парня переключается на «шута». Град чудовищно сильных ударов, приказ ставшего серьёзным Сефирота и её запоздалое предупреждение. Мнимая победа и возрождение врага, которого бы она с удовольствием удавила собственными руками, но вместо этого вынуждена держать барьер, пока её мужчина сражается, защищая… последняя мысль была какой-то странной. Неправильной. Или, наоборот? Разобраться в этом чародейка не успела, потому как Сефирот показал, что действительно может устроить чудовище.