Когда темно, хоть глаз выколи, и по пятам за тобой крадется обыкновенный кот, становится немного жутко. Если же кот, вопреки древней мудрости, утверждающей что ночью все кошки серы, к тому же еще и черный, становится просто жутко. Наконец, жутко в квадрате становится в тот момент, когда кот начинает с тобой разговаривать.
Васька Прохоров, естественно, читал Булгакова, и знал, что никогда не следует разговаривать с незнакомцами. Но — относилось ли это к незнакомым котам?
— Приветствуюююю, — сказал кот, плетясь чуть позади Васьки.
«Тихо шифером шурша!», — подумал Васька и усмехнулся. — «Сейчас, он скажет, что Аннушка разлила масло!»
— Аннушка, мяу, разлила масло! — произнес кот, отчего Васька поперхнулся на мысли и встал как вкопанный.
Утробно урча, кот подошел и потерся о Васькины брюки.
— Этого не может быть! Коты не разговаривают! — произнес Васька.
— Конечно, не может быть, потому что этого не может быть никогда!
Кстати, у Любочки кончились спички, а Аннушка — эпизод другого романа.
У Любочки действительно кончились спички, вернее, сперва они отсырели, а потом кончились. Попрощавшись с Васей, Люба подошла к плите, включила газ и чиркнула спичкой. Спичка не загорелась. Не загорелась ни вторая, ни третья, ни десятая спичка, а на одиннадцатой спички кончились.
«Не судьба!», — подумала Люба и отправилась спать.
— Так значит, Аннушка не разливала масла? — зачем-то спросил Вася.
— Где Аннушка и где мы? — философски заметил кот, — И, вообще, мяу, где это самое «где», если у Любочки уже (при этом кот поднес к глазам левую лапу и посмотрел на нее) десять минут как кончились спички?
— Гори оно все голубым пламенем! — произнес Вася и побежал по направлению к своему дому.
Он не видел, как за его спиной кот превратился в высокого человека с козлиной бородкой и указал на его спину уродливо изогнутым длинным пальцем. В то же мгновение Вася очутился в собственной квартире, сжимая в правой руке телефонную трубку, а левой набирая Любин номер.
Он услышал ее голос, когда в воздухе вспыхнул огонек невидимой зажигалки и зажег невидимую сигарету.
— Але? — сонно прошептала Люба.
— Люб, але! Это я. У тебя все в порядке?
— Я сплю уже!
— Люб, прости, у тебя кончились спички?
— Спички! какие спички? А — да, спички!
— Люб, сходи на кухню!
— Зачем? Ты с ума сошел?
— Ну! так надо, понимаешь.
— Лано!
Трубка замолчала, а когда вновь заговорила, Вася услышал возбужденный Любин голос.
— Вася, я не выключила газ. Вася! Не волнуйся, я открыла форточку!
— Я приеду! — прокричал Вася, бросил трубку и ринулся к двери.
Дверь оказалась заперта. Спиной Вася почувствовал шилоподобный взгляд и обернулся.
Человек с козлиной бородкой, был высок, стилетно тонок и широко улыбался.