Но Майю он любил, ходил за ней, как собачонка.
Ухажеры даже злились:
– Позовешь ее к околице, а следом этот воробей скачет!
Но Майя никого особо не отличала и со всеми была приветлива. Всем улыбалась. Парни зубами скрипели от злости:
– Да она и точно ледяная! – но ничего не могли с собой поделать.
Особенно зачастил под окошко к Хане сын мельника Иоханн, парень видный, дерзкий и собой красавец. А как растянет лемеха гармони – не у одной белозубой селянки сердце зайдется.
Но Иоханн прикипел к девушке-звезде. Торчал под изгородью. Встретит в селе – проходу не давал:
– Майя, сердце мое! Не выйдешь за меня – утоплюсь!
– Подожди, пока лед сойдет! – отвечала Майя.
Ее сердечко навек заледенело – у звезд не бывает горячих сердец. Она пожалела ребенка, как жалеем мы мимоходом кошку на парапете моста.
Но Иоханн не отставал. Ух и в селе потешались. И отец грозил сосватать за сына первую, что пойдет. Парень лишь становился злее.
И как-то Иоханн не выдержал – шапку в охапку, да был таков.
У самого леса стояла изба колдуна. Он давно забросил ремесло. Доживал вдвоем с кошкой Машкой. Ставил силки на зайцев. Помогал подавившемуся дитяти, встряхивал ребенка за ноги и что-то бормотал.
Поначалу, как забрел в селение старик, приходили за приворотным зельем. Совали кошелку с яйцами:
– А этот мой сосед – вот уж негодный человек. А не стал бы он порассудительней, если бы его годовалая телка пала? – и ждали у порога, теребя в руках шапки.
– Телка, говоришь? – колдун поднимался из-за стола, громадный, седой, кряжистый, и сжимал кулак так, что трещали пальцы.
А наутро жена просителя с воем вылетала из хлева. Ходить к колдуну перестали. Даже имя его припорошило пеплом: старик да старик. Но Иоханн, решившись, упрямо колотил в дверь:
– Эй, колдун, помоги! Иначе как бы по твоей крыше не заскакали огненные белки!
Дверь медленно раскрылась.
Колдун, сидя при коптилке, заскорузлыми пальцами чинил сеть, точно и не стоял на пороге незваный гость.
В полгорницы печь, закопченные стены да вязанки трав и низки сушеных грибов по притолоке. Изба была жарко натоплена. На столе остывал котелок с похлебкой. В углу в лукошке из лозовых прутьев попискивали котята. Кошка жмурилась рядом, прикрыв мордочку хвостом.
Колдун отбросил работу. Сдернул с гвоздя на стене кожух:
– Идем, раз хочешь.
Под разлапистой елью стояла Майя и была бледней обычного. Девушка грустно перебирала, точно четки, бусы из белых блестящих камешков.
Никогда еще девушка не была так хороша – Иоханн рванулся через сугроб. Видение усмехнулось. Что-то жестокое исказило черты. Привидение застонало и исчезло, как клок тумана.
– Ну, что дашь за девушку?
Колдун уже стоял рядом, хотя, казалось, не двигался с места.
Иоханн дернул, разрывая застежки, отвороты кожушка:
– Бери, что хочешь. Отцовскую мельницу! Избу бери! Не жить мне без нее!
– К чему мне твои подарки? – теперь колдун глядел на парня сверху. Он висел в воздухе – Иоханн даже видел запорошенные снегом подметки сапог из оленьей кожи. Но все виделось ему в полубреду. Колдун стоял напротив – и в то же время его лицо виднелось между еловых лап.